Книга 01

1

От деда Вера — добрый нрав и умение не поддаваться гневу.

Of my grandfather Verus I have learned to be gentle and meek, and to refrain from all anger and passion. From the fame and memory of him that begot me I have learned both shamefastness and manlike behaviour. Of my mother I have learned to be religious, and bountiful; and to forbear, not only to do, but to intend any evil; to content myself with a spare diet, and to fly all such excess as is incidental to great wealth. Of my great-grandfather, both to frequent public schools and auditories, and to get me good and able teachers at home; and that I ought not to think much, if upon such occasions, I were at excessive charges.

Παρὰ τοῦ πάππου Οὐήρου τὸ καλόηθες καὶ ἀόργητον.

Комментарий Унта: Вера

2

От молвы об отце и памяти о нём — стыдливость и мужественность.

Of him that brought me up, not to be fondly addicted to either of the two great factions of the coursers in the circus, called Prasini, and Veneti: nor in the amphitheatre partially to favour any of the gladiators, or fencers, as either the Parmularii, or the Secutores. Moreover, to endure labour; nor to need many things; when I have anything to do, to do it myself rather than by others; not to meddle with many businesses; and not easily to admit of any slander.

Παρὰ τῆς δόξης καὶ μνήμης τῆς περὶ τοῦ γεννήσαντος τὸ αἰδῆμον καὶ ἀῤῥενικόν.

Комментарий Унта: родителем

3

От матери — благочестие, щедрость и привычка не только не делать зла, но даже не помышлять о нём; а ещё — простой образ жизни, далёкий от роскоши богачей.

Of Diognetus, not to busy myself about vain things, and not easily to believe those things, which are commonly spoken, by such as take upon them to work wonders, and by sorcerers, or prestidigitators, and impostors; concerning the power of charms, and their driving out of demons, or evil spirits; and the like. Not to keep quails for the game; nor to be mad after such things. Not to be offended with other men's liberty of speech, and to apply myself unto philosophy. Him also I must thank, that ever I heard first Bacchius, then Tandasis and Marcianus, and that I did write dialogues in my youth; and that I took liking to the philosophers' little couch and skins, and such other things, which by the Grecian discipline are proper to those who profess philosophy.

Παρὰ τῆς μητρὸς τὸ θεοσεβὲς καὶ μεταδοτικὸν καὶ ἀφεκτικὸν οὐ μόνον τοῦ κακοποιεῖν, ἀλλὰ καὶ τοῦ ἐπὶ ἐννοίας γίνεσθαι τοιαύτης˙ ἔτι δὲ τὸ λιτὸν κατὰ τὴν δίαιταν καὶ πόῤῥω τῆς πλουσιακῆς διαγωγῆς.

4

От прадеда — то, что я не ходил в общественные школы, а учился дома у хороших наставников; и понимание, что на такие вещи денег жалеть не стоит.

To Rusticus I am beholding, that I first entered into the conceit that my life wanted some redress and cure. And then, that I did not fall into the ambition of ordinary sophists, either to write tracts concerning the common theorems, or to exhort men unto virtue and the study of philosophy by public orations; as also that I never by way of ostentation did affect to show myself an active able man, for any kind of bodily exercises. And that I gave over the study of rhetoric and poetry, and of elegant neat language. That I did not use to walk about the house in my long robe, nor to do any such things. Moreover I learned of him to write letters without any affectation, or curiosity; such as that was, which by him was written to my mother from Sinuessa: and to be easy and ready to be reconciled, and well pleased again with them that had offended me, as soon as any of them would be content to seek unto me again. To read with diligence; not to rest satisfied with a light and superficial knowledge, nor quickly to assent to things commonly spoken of: whom also I must thank that ever I lighted upon Epictetus his Hypomnemata, or moral commentaries and common-factions: which also he gave me of his own.

Παρὰ τοῦ προπάππου τὸ μὴ εἰς δημοσίας διατριβὰς φοιτῆσαι καὶ τὸ ἀγαθοῖς διδασκάλοις κατ οἶκον χρήσασθαι καὶ τὸ γνῶναι ὅτι εἰς τὰ τοιαῦτα δεῖ ἐκτενῶς ἀναλίσκειν.

Комментарий Унта: прадеда, учителей

5

От воспитателя — не болеть ни за «зелёных», ни за «синих» на скачках, ни за «малощитников», ни за «большещитников» в амфитеатре; выносить тяготы, довольствоваться малым, всё делать своими руками, не лезть в чужие дела и не поддаваться наговорам.

From Apollonius, true liberty, and unvariable steadfastness, and not to regard anything at all, though never so little, but right and reason: and always, whether in the sharpest pains, or after the loss of a child, or in long diseases, to be still the same man; who also was a present and visible example unto me, that it was possible for the same man to be both vehement and remiss: a man not subject to be vexed, and offended with the incapacity of his scholars and auditors in his lectures and expositions; and a true pattern of a man who of all his good gifts and faculties, least esteemed in himself, that his excellent skill and ability to teach and persuade others the common theorems and maxims of the Stoic philosophy. Of him also I learned how to receive favours and kindnesses (as commonly they are accounted:) from friends, so that I might not become obnoxious unto them, for them, nor more yielding upon occasion, than in right I ought; and yet so that I should not pass them neither, as an unsensible and unthankful man.

Παρὰ τοῦ τροφέως τὸ μήτε Πρασιανὸς ἢ Βενετιανὸς μήτε Παλμουλάριος ἢ Σκουτάριος γενέσθαι˙ καὶ τὸ φερέπονον καὶ ὀλιγοδεές˙ καὶ τὸ αὐτουργικὸν καὶ ἀπολύπραγμον˙ καὶ τὸ δυσπρόσδεκτον διαβολῆς.

6

От Диогнета — не тратить сил на пустяки и не верить чудотворцам, магам и шарлатанам, которые рассказывают про заклинания, изгнание демонов и тому подобное. Не увлекаться перепелиными боями и всем, что будоражит толпу. Терпеть свободные речи и посвятить себя философии. Ему же я обязан тем, что слушал сперва Бакхия, потом Тандасида и Маркиана; что в отрочестве писал диалоги; что полюбил простую лежанку, шкуру и всё, что входит в греческий уклад философской жизни.

Of Sextus, mildness and the pattern of a family governed with paternal affection; and a purpose to live according to nature: to be grave without affectation: to observe carefully the several dispositions of my friends, not to be offended with idiots, nor unseasonably to set upon those that are carried with the vulgar opinions, with the theorems, and tenets of philosophers: his conversation being an example how a man might accommodate himself to all men and companies; so that though his company were sweeter and more pleasing than any flatterer's cogging and fawning; yet was it at the same time most respected and reverenced: who also had a proper happiness and faculty, rationally and methodically to find out, and set in order all necessary determinations and instructions for a man's life. A man without ever the least appearance of anger, or any other passion; able at the same time most exactly to observe the Stoic Apathia, or unpassionateness, and yet to be most tender-hearted: ever of good credit; and yet almost without any noise, or rumour: very learned, and yet making little show.

Παρὰ Διογνήτου τὸ ἀκενόσπουδον˙ καὶ τὸ ἀπιστητικὸν τοῖς ὑπὸ τῶν τερατευομένων καὶ γοήτων περὶ ἐπῳδῶν καὶ [περὶ] δαιμόνων ἀποπομπῆς καὶ τῶν τοιούτων λεγομένοις˙ καὶ τὸ μὴ ὀρτυγοκοπεῖν μηδὲ περὶ τὰ τοιαῦτα ἐπτοῆσθαι˙ καὶ τὸ ἀνέχεσθαι παῤῥησίας˙ καὶ τὸ οἰκειωθῆναι φιλοσοφίᾳ καὶ τὸ ἀκοῦσαι πρῶτον μὲν Βακχείου, εἶτα Τανδάσιδος καὶ Μαρκιανοῦ˙ καὶ τὸ γράψαι διαλόγους ἐν παιδί˙ καὶ τὸ σκίμποδος καὶ δορᾶς ἐπιθυμῆσαι καὶ ὅσα τοιαῦτα τῆς Ἑλληνικῆς ἀγωγῆς ἐχόμενα.

Комментарий Унта: Диогнета, перепелов, Бакхия, потом Тандасида и Маркиана

7

От Рустика — понимание, что моему нраву нужна правка и лечение. От него же — то, что я не ушёл в тщеславие софистики: не писал трактатов о школьных темах, не произносил поучительных речей, не рисовался ни как подвижник, ни как благодетель. Я оставил риторику, стихи и красивые обороты. Не расхаживал по дому в парадной тоге и не занимался подобной ерундой. От него я научился писать письма просто — как он сам написал моей матери из Синуэссы. С теми, кто меня задевал и оскорблял, я быстро мирился, как только они сами хотели вернуться. Я стал читать внимательно, не довольствуясь поверхностным пониманием, и не спешил соглашаться с болтунами. Ему же я обязан знакомством с «Записями» Эпиктета — он дал мне их из своей библиотеки.

From Alexander the Grammarian, to be un-reprovable myself, and not reproachfully to reprehend any man for a barbarism, or a solecism, or any false pronunciation, but dextrously by way of answer, or testimony, or confirmation of the same matter (taking no notice of the word) to utter it as it should have been spoken; or by some other such close and indirect admonition, handsomely and civilly to tell him of it.

Παρὰ Ῥουστίκου τὸ λαβεῖν φαντασίαν τοῦ χρῄζειν διορθώσεως καὶ θεραπείας τοῦ ἤθους˙ καὶ τὸ μὴ ἐκτραπῆναι εἰς ζῆλον σοφιστικόν, μηδὲ τὸ συγγράφειν περὶ τῶν θεωρημάτων, ἢ προτρεπτικὰ λογάρια διαλέγεσθαι, ἢ φαντασιοπλήκτως τὸν ἀσκητικὸν ἢ τὸν εὐεργετικὸν ἄνδρα ἐπιδείκνυσθαι˙ καὶ τὸ ἀποστῆναι ῥητορικῆς καὶ ποιητικῆς καὶ ἀστειολογίας˙ καὶ τὸ μὴ ἐν στολίῳ κατ οἶκον περιπατεῖν μηδὲ τὰ τοιαῦτα ποιεῖν˙ καὶ τὸ τὰ ἐπιστόλια ἀφελῶς γράφειν, οἷον τὸ ὑπ αὐτοῦ τούτου ἀπὸ Σινοέσσης τῇ μητρί μου γραφέν˙ καὶ τὸ πρὸς τοὺς χαλεπήναντας καὶ πλημμελήσαντας εὐανακλήτως καὶ εὐδιαλλάκτως, ἐπειδὰν τάχιστα αὐτοὶ ἐπανελθεῖν ἐθελήσωσι, διακεῖσθαι˙ καὶ τὸ ἀκριβῶς ἀναγινώσκειν καὶ μὴ ἀρκεῖσθαι περινοοῦντα ὁλοσχερῶς μηδὲ τοῖς περιλαλοῦσι ταχέως συγκατατίθεσθαι˙ καὶ τὸ ἐντυχεῖν τοῖς Ἐπικτητείοις ὑπομνήμασιν, ὧν οἴκοθεν μετέδωκεν.

Комментарий Унта: Рустика, подлечивать свой нрав, софистической изощренностью, Синуессы, эпиктетовыми

8

От Аполлония — внутренняя свобода и безоглядная твёрдость; привычка ни на что не оглядываться, кроме разума. Оставаться одним и тем же человеком в острой боли, в потере ребёнка, в долгой болезни. Он был для меня живым примером того, что можно быть одновременно страстным и расслабленным. На лекциях он не раздражался. В нём я увидел человека, который меньше всего ценил в себе именно то, в чём был велик — своё умение передавать учение. У него я научился, как принимать от друзей то, что называют одолжениями: не унижаясь и не принимая их равнодушно.

Of Fronto, to how much envy and fraud and hypocrisy the state of a tyrannous king is subject unto, and how they who are commonly called εὐπατρίδαι, i.e. nobly born, are in some sort incapable, or void of natural affection.

Παρὰ Ἀπολλωνίου τὸ ἐλεύθερον καὶ ἀναμφιβόλως ἀκύβευτον καὶ πρὸς μηδὲν ἄλλο ἀποβλέπειν μηδὲ ἐπ ὀλίγον ἢ πρὸς τὸν λόγον˙ καὶ τὸ ἀεὶ ὅμοιον, ἐν ἀλγηδόσιν ὀξείαις, ἐν ἀποβολῇ τέκνου, ἐν μακραῖς νόσοις˙ καὶ τὸ ἐπὶ παραδείγματος ζῶντος ἰδεῖν ἐναργῶς ὅτι δύναται ὁ αὐτὸς σφοδρότατος εἶναι καὶ ἀνειμένος˙ καὶ τὸ ἐν ταῖς ἐξηγήσεσι μὴ δυσχεραντικόν˙ καὶ τὸ ἰδεῖν ἄνθρωπον σαφῶς ἐλάχιστον τῶν ἑαυτοῦ καλῶν ἡγούμενον τὴν ἐμπειρίαν καὶ τὴν ἐντρέχειαν τὴν περὶ τὸ παραδιδόναι τὰ θεωρήματα˙ καὶ τὸ μαθεῖν πῶς δεῖ λαμβάνειν τὰς δοκούσας χάριτας παρὰ φίλων, μήτε ἐξηττώμενον διὰ ταῦτα μήτε ἀναισθήτως παραπέμποντα.

Комментарий Унта: Аполлония, одинаковым, услугой

9

От Секста — благожелательность. Пример дома, которым управляют по-отечески. Понимание, что значит жить согласно природе. Достоинство без притворства. Внимательная забота о друзьях. Терпение к невеждам и к тем, кто судит с ходу. Умение находить общий язык с любым собеседником — так что беседа с ним была приятнее всякой лести и при этом вызывала глубокое уважение. Способность ясно и по порядку отыскивать и формулировать правила, нужные для жизни. Он ни разу не показал ни гнева, ни другой страсти: при полной невозмутимости был самым любящим человеком. Хвалил тихо и знал много, но без показного.

Of Alexander the Platonic, not often nor without great necessity to say, or to write to any man in a letter, 'I am not at leisure'; nor in this manner still to put off those duties, which we owe to our friends and acquaintances (to every one in his kind) under pretence of urgent affairs.

Παρὰ Σέξτου τὸ εὐμενές˙ καὶ τὸ παράδειγμα τοῦ οἴκου τοῦ πατρονομουμένου˙ καὶ τὴν ἔννοιαν τοῦ κατὰ φύσιν ζῆν˙ καὶ τὸ σεμνὸν ἀπλάστως˙ καὶ τὸ στοχαστικὸν τῶν φίλων κηδεμονικῶς˙ καὶ τὸ ἀνεκτικὸν τῶν ἰδιωτῶν καὶ τῶν ἀθεωρητὶ οἰομένων˙ καὶ τὸ πρὸς πάντας εὐάρμοστον, ὥστε κολακείας μὲν πάσης προσηνεστέραν εἶναι τὴν ὁμιλίαν αὐτοῦ, αἰδεσιμώτατον δὲ αὐτοῖς ἐκείνοις παῤ αὐτὸν ἐκεῖνον τὸν καιρὸν εἶναι˙ καὶ τὸ καταληπτικῶς καὶ ὁδῷ ἐξευρετικόν τε καὶ τακτικὸν τῶν εἰς βίον ἀναγκαίων δογμάτων˙ καὶ τὸ μηδὲ ἔμφασίν ποτε ὀργῆς ἢ ἄλλου τινὸς πάθους παρασχεῖν, ἀλλὰ ἅμα μὲν ἀπαθέστατον εἶναι, ἅμα δὲ φιλοστοργότατον˙ καὶ τὸ εὔφημον ἀψοφητὶ καὶ τὸ πολυμαθὲς ἀνεπιφάντως.

Комментарий Унта: Секста, жить сообразно природе

10

От Александра-грамматика — не придираться и не попрекать тех, кто допустил варваризм, солецизм или неверное произношение. Вместо упрёка ловко вставить нужное слово в ответ, подтверждение или обсуждение — так, чтобы разговор шёл о сути дела, а не о промахе.

Of Catulus, not to contemn any friend's expostulation, though unjust, but to strive to reduce him to his former disposition: freely and heartily to speak well of all my masters upon any occasion, as it is reported of Domitius, and Athenodotus: and to love my children with true affection.

Παρὰ Ἀλεξάνδρου τοῦ γραμματικοῦ τὸ ἀνεπίπληκτον καὶ τὸ μὴ ὀνειδιστικῶς ἐπιλαμβάνεσθαι τῶν βάρβαρον ἢ σόλοικόν τι ἢ ἀπηχὲς προενεγκαμένων, ἀλλ ἐπιδεξίως αὐτὸ μόνον ἐκεῖνο ὃ ἔδει εἰρῆσθαι προφέρεσθαι ἐν τρόπῳ ἀποκρίσεως ἢ συνεπιμαρτυρήσεως ἢ συνδιαλήψεως περὶ αὐτοῦ τοῦ πράγματος, οὐχὶ περὶ τοῦ ῥήματος, ἢ δἰ ἑτέρας τινὸς τοιαύτης ἐμμελοῦς παρυπομνήσεως.

Комментарий Унта: Александра грамматика

11

От Фронтона — понимание, какая зависть, изворотливость и притворство водятся при тиранической власти, и что те, кого у нас зовут знатными, обычно лишены обычной человеческой привязанности.

From my brother Severus, to be kind and loving to all them of my house and family; by whom also I came to the knowledge of Thrasea and Helvidius, and Cato, and Dio, and Brutus. He it was also that did put me in the first conceit and desire of an equal commonwealth, administered by justice and equality; and of a kingdom wherein should be regarded nothing more than the good and welfare of the subjects. Of him also, to observe a constant tenor, (not interrupted, with any other cares and distractions,) in the study and esteem of philosophy: to be bountiful and liberal in the largest measure; always to hope the best; and to be confident that my friends love me. In whom I moreover observed open dealing towards those whom he reproved at any time, and that his friends might without all doubt or much observation know what he would, or would not, so open and plain was he.

Παρὰ Φρόντωνος τὸ ἐπιστῆσαι οἵα ἡ τυραννικὴ βασκανία καὶ ποικιλία καὶ ὑπόκρισις, καὶ ὅτι ὡς ἐπίπαν οἱ καλούμενοι οǷτοι παῤ ἡμῖν εὐπατρίδαι ἀστοργότεροί πως εἰσί.

Комментарий Унта: Фронтона

12

От Александра-платоника — не говорить часто и без крайней нужды ни в разговоре, ни в письме: «Мне некогда». Не отказываться таким образом от того, что мы должны близким людям, прикрываясь обстоятельствами.

From Claudius Maximus, in all things to endeavour to have power of myself, and in nothing to be carried about; to be cheerful and courageous in all sudden chances and accidents, as in sicknesses: to love mildness, and moderation, and gravity: and to do my business, whatsoever it be, thoroughly, and without querulousness. Whatsoever he said, all men believed him that as he spake, so he thought, and whatsoever he did, that he did it with a good intent. His manner was, never to wonder at anything; never to be in haste, and yet never slow: nor to be perplexed, or dejected, or at any time unseemly, or excessively to laugh: nor to be angry, or suspicious, but ever ready to do good, and to forgive, and to speak truth; and all this, as one that seemed rather of himself to have been straight and right, than ever to have been rectified or redressed; neither was there any man that ever thought himself undervalued by him, or that could find in his heart, to think himself a better man than he. He would also be very pleasant and gracious.

Παρὰ Ἀλεξάνδρου τοῦ Πλατωνικοῦ τὸ μὴ πολλάκις μηδὲ χωρὶς ἀνάγκης λέγειν πρός τινα ἢ ἐν ἐπιστολῇ γράφειν ὅτι ἄσχολός εἰμι, μηδὲ διὰ τοιούτου τρόπου συνεχῶς παραιτεῖσθαι τὰ κατὰ τὰς πρὸς τοὺς συμβιοῦντας σχέσεις καθήκοντα, προβαλλόμενον τὰ περιεστῶτα πράγματα.

Комментарий Унта: Александра Платоника, занят

13

От Катула — не отмахиваться от упрёка друга, даже если он несправедлив, а постараться восстановить обычные отношения. Тепло и от души отзываться об учителях, как рассказывают о Домиции и Афинодоте. Любить своих детей по-настоящему.

In my father, I observed his meekness; his constancy without wavering in those things, which after a due examination and deliberation, he had determined. How free from all vanity he carried himself in matter of honour and dignity, (as they are esteemed:) his laboriousness and assiduity, his readiness to hear any man, that had aught to say tending to any common good: how generally and impartially he would give every man his due; his skill and knowledge, when rigour or extremity, or when remissness or moderation was in season; how he did abstain from all unchaste love of youths; his moderate condescending to other men's occasions as an ordinary man, neither absolutely requiring of his friends, that they should wait upon him at his ordinary meals, nor that they should of necessity accompany him in his journeys; and that whensoever any business upon some necessary occasions was to be put off and omitted before it could be ended, he was ever found when he went about it again, the same man that he was before. His accurate examination of things in consultations, and patient hearing of others. He would not hastily give over the search of the matter, as one easy to be satisfied with sudden notions and apprehensions. His care to preserve his friends; how neither at any time he would carry himself towards them with disdainful neglect, and grow weary of them; nor yet at any time be madly fond of them. His contented mind in all things, his cheerful countenance, his care to foresee things afar off, and to take order for the least, without any noise or clamour. Moreover how all acclamations and flattery were repressed by him: how carefully he observed all things necessary to the government, and kept an account of the common expenses, and how patiently he did abide that he was reprehended by some for this his strict and rigid kind of dealing. How he was neither a superstitious worshipper of the gods, nor an ambitious pleaser of men, or studious of popular applause; but sober in all things, and everywhere observant of that which was fitting; no affecter of novelties: in those things which conduced to his ease and convenience, (plenty whereof his fortune did afford him,) without pride and bragging, yet with all freedom and liberty: so that as he did freely enjoy them without any anxiety or affectation when they were present; so when absent, he found no want of them. Moreover, that he was never commended by any man, as either a learned acute man, or an obsequious officious man, or a fine orator; but as a ripe mature man, a perfect sound man; one that could not endure to be flattered; able to govern both himself and others. Moreover, how much he did honour all true philosophers, without upbraiding those that were not so; his sociableness, his gracious and delightful conversation, but never unto satiety; his care of his body within bounds and measure, not as one that desired to live long, or over-studious of neatness, and elegancy; and yet not as one that did not regard it: so that through his own care and providence, he seldom needed any inward physic, or outward applications: but especially how ingeniously he would yield to any that had obtained any peculiar faculty, as either eloquence, or the knowledge of the laws, or of ancient customs, or the like; and how he concurred with them, in his best care and endeavour that every one of them might in his kind, for that wherein he excelled, be regarded and esteemed: and although he did all things carefully after the ancient customs of his forefathers, yet even of this was he not desirous that men should take notice, that he did imitate ancient customs. Again, how he was not easily moved and tossed up and down, but loved to be constant, both in the same places and businesses; and how after his great fits of headache he would return fresh and vigorous to his wonted affairs. Again, that secrets he neither had many, nor often, and such only as concerned public matters: his discretion and moderation, in exhibiting of the public sights and shows for the pleasure and pastime of the people: in public buildings. congiaries, and the like. In all these things, having a respect unto men only as men, and to the equity of the things themselves, and not unto the glory that might follow. Never wont to use the baths at unseasonable hours; no builder; never curious, or solicitous, either about his meat, or about the workmanship, or colour of his clothes, or about anything that belonged to external beauty. In all his conversation, far from all inhumanity, all boldness, and incivility, all greediness and impetuosity; never doing anything with such earnestness, and intention, that a man could say of him, that he did sweat about it: but contrariwise, all things distinctly, as at leisure; without trouble; orderly, soundly, and agreeably. A man might have applied that to him, which is recorded of Socrates, that he knew how to want, and to enjoy those things, in the want whereof, most men show themselves weak; and in the fruition, intemperate: but to hold out firm and constant, and to keep within the compass of true moderation and sobriety in either estate, is proper to a man, who hath a perfect and invincible soul; such as he showed himself in the sickness of Maximus.

Παρὰ Κατούλου τὸ μὴ ὀλιγώρως ἔχειν φίλου αἰτιωμένου τι, κἂν τύχῃ ἀλόγως αἰτιώμενος, ἀλλὰ πειρᾶσθαι [καὶ] ἀποκαθιστάναι ἐπὶ τὸ σύνηθες˙ καὶ τὸ περὶ τῶν διδασκάλων ἐκθύμως εὔφημον, οἷα τὰ περὶ Δομετίου καὶ Ἀθηνοδότου ἀπομνημονευόμενα˙ καὶ τὸ περὶ τὰ τέκνα ἀληθινῶς ἀγαπητικόν.

Комментарий Унта: Катула, Домиции, Афинодоте

14

От брата Севера — любовь к родным, любовь к истине и к справедливости. Благодаря ему я узнал Тразею, Гельвидия, Катона, Диона, Брута. От него же — представление о государстве равного права, где правят по закону и слову, и о царской власти, которая выше всего ставит свободу подданных. От него — ровное и сильное уважение к философии; благотворительность и щедрость без оглядки; способность надеяться на лучшее и верить, что друзья тебя любят. Он не скрывал своего мнения о тех, кого порицал, и друзьям не приходилось гадать, чего он хочет, а чего нет: всё было ясно.

From the gods I received that I had good grandfathers, and parents, a good sister, good masters, good domestics, loving kinsmen, almost all that I have; and that I never through haste and rashness transgressed against any of them, notwithstanding that my disposition was such, as that such a thing (if occasion had been) might very well have been committed by me, but that It was the mercy of the gods, to prevent such a concurring of matters and occasions, as might make me to incur this blame. That I was not long brought up by the concubine of my father; that I preserved the flower of my youth. That I took not upon me to be a man before my time, but rather put it off longer than I needed. That I lived under the government of my lord and father, who would take away from me all pride and vainglory, and reduce me to that conceit and opinion that it was not impossible for a prince to live in the court without a troop of guards and followers, extraordinary apparel, such and such torches and statues, and other like particulars of state and magnificence; but that a man may reduce and contract himself almost to the state of a private man, and yet for all that not to become the more base and remiss in those public matters and affairs, wherein power and authority is requisite. That I have had such a brother, who by his own example might stir me up to think of myself; and by his respect and love, delight and please me. That I have got ingenuous children, and that they were not born distorted, nor with any other natural deformity. That I was no great proficient in the study of rhetoric and poetry, and of other faculties, which perchance I might have dwelt upon, if I had found myself to go on in them with success. That I did by times prefer those, by whom I was brought up, to such places and dignities, which they seemed unto me most to desire; and that I did not put them off with hope and expectation, that (since that they were yet but young) I would do the same hereafter. That I ever knew Apollonius and Rusticus, and Maximus. That I have had occasion often and effectually to consider and meditate with myself, concerning that life which is according to nature, what the nature and manner of it is: so that as for the gods and such suggestions, helps and inspirations, as might be expected from them, nothing did hinder, but that I might have begun long before to live according to nature; or that even now that I was not yet partaker and in present possession of that life, that I myself (in that I did not observe those inward motions, and suggestions, yea and almost plain and apparent instructions and admonitions of the gods,) was the only cause of it. That my body in such a life, hath been able to hold out so long. That I never had to do with Benedicta and Theodotus, yea and afterwards when I fell into some fits of love, I was soon cured. That having been often displeased with Rusticus, I never did him anything for which afterwards I had occasion to repent. That it being so that my mother was to die young, yet she lived with me all her latter years. That as often as I had a purpose to help and succour any that either were poor, or fallen into some present necessity, I never was answered by my officers that there was not ready money enough to do it; and that I myself never had occasion to require the like succour from any other. That I have such a wife, so obedient, so loving, so ingenuous. That I had choice of fit and able men, to whom I might commit the bringing up of my children. That by dreams I have received help, as for other things, so in particular, how I might stay my casting of blood, and cure my dizziness, as that also that happened to thee in Cajeta, as unto Chryses when he prayed by the seashore. And when I did first apply myself to philosophy, that I did not fall into the hands of some sophists, or spent my time either in reading the manifold volumes of ordinary philosophers, nor in practising myself in the solution of arguments and fallacies, nor dwelt upon the studies of the meteors, and other natural curiosities. All these things without the assistance of the gods, and fortune, could not have been.

Παρὰ Σευήρου τὸ φιλοίκειον καὶ φιλάληθες καὶ φιλοδίκαιον˙ καὶ τὸ δἰ αὐτὸν γνῶναι Θρασέαν, Ἑλβίδιον, Κάτωνα, Δίωνα, Βροῦτον˙ καὶ φαντασίαν λαβεῖν πολιτείας ἰσονόμου, κατ ἰσότητα καὶ ἰσηγορίαν διοικουμένης, καὶ βασιλείας τιμώσης πάντων μάλιστα τὴν ἐλευθερίαν τῶν ἀρχομένων˙ καὶ ἔτι παῤ αὐτοῦ τὸ ὁμαλὲς καὶ εὔτονον ἐν τῇ τιμῇ τῆς φιλοσοφίας˙ καὶ τὸ εὐποιητικὸν καὶ τὸ εὐμετάδοτον ἐκτενῶς καὶ τὸ εὔελπι˙ καὶ τὸ πιστευτικὸν περὶ τοῦ ὑπὸ τῶν φίλων φιλεῖσθαι, καὶ τὸ ἀνεπίκρυπτον πρὸς τοὺς καταγνώσεως ὑπ αὐτοῦ τυγχάνοντας, καὶ τὸ μὴ δεῖσθαι στοχασμοῦ τοὺς φίλους αὐτοῦ περὶ τοῦ τί θέλει ἢ τί οὐ θέλει, ἀλλὰ δῆλον εἶναι.

Комментарий Унта: Севера

15

От Максима — власть над собой и ни в чём не поддаваться настроению. Бодрость в любых обстоятельствах и в болезни. Уравновешенный, мягкий и достойный нрав. Он делал своё дело без ропота. Все верили: он говорит то, что думает, и поступает без злого умысла. Ничему не удивлялся и не терялся; не спешил и не медлил; не унывал, не кривлялся, не гневался, не подозревал. Был щедр на добро, легко прощал, не лгал. Производил впечатление человека, который никогда не сбивался с прямого пути, а не того, кого направили. Никто не мог подумать, что Максим смотрит на него свысока, и никто не посмел бы счесть себя лучше него. Обладал приятной учтивостью.

In the country of the Quadi at Granua, these. Betimes in the morning say to thyself, This day I shalt have to do with an idle curious man, with an unthankful man, a railer, a crafty, false, or an envious man; an unsociable uncharitable man. All these ill qualities have happened unto them, through ignorance of that which is truly good and truly bad. But I that understand the nature of that which is good, that it only is to be desired, and of that which is bad, that it only is truly odious and shameful: who know moreover, that this transgressor, whosoever he be, is my kinsman, not by the same blood and seed, but by participation of the same reason, and of the same divine particle; How can I either be hurt by any of those, since it is not in their power to make me incur anything that is truly reproachful? or angry, and ill affected towards him, who by nature is so near unto me? for we are all born to be fellow-workers, as the feet, the hands, and the eyelids; as the rows of the upper and under teeth: for such therefore to be in opposition, is against nature; and what is it to chafe at, and to be averse from, but to be in opposition?

Παρὰ Μαξίμου τὸ κρατεῖν ἑαυτοῦ καὶ κατὰ μηδὲν περίφορον εἶναι˙ καὶ τὸ εὔθυμον ἔν τε ταῖς ἄλλαις περιστάσεσι καὶ ἐν ταῖς νόσοις˙ καὶ τὸ εὔκρατον τοῦ ἤθους καὶ μειλίχιον καὶ γεραρόν˙ καὶ τὸ οὐ σχετλίως κατεργαστικὸν τῶν προκειμένων˙ καὶ τὸ πάντας αὐτῷ πιστεύειν περὶ ὧν λέγοι ὅτι οὕτως φρονεῖ, καὶ περὶ ὧν πράττοι ὅτι οὐ κακῶς πράττει. καὶ τὸ ἀθαύμαστον καὶ ἀνέκπληκτον καὶ μηδαμοῦ ἐπειγόμενον ἢ ὀκνοῦν ἢ ἀμηχανοῦν ἢ κατηφὲς ἢ προσσεσηρός, ἢ πάλιν θυμούμενον ἢ ὑφορώμενον˙ καὶ τὸ εὐεργετικὸν καὶ τὸ συγγνωμονικὸν καὶ τὸ ἀψευδές˙ καὶ τὸ ἀδιαστρόφου μᾶλλον ἢ διορθουμένου φαντασίαν παρέχειν˙ καὶ ὅτι οὔτε ᾠήθη ἄν ποτέ τις ὑπερορᾶσθαι ὑπ αὐτοῦ οὔτε ὑπέμεινεν ἂν κρείττονα αὐτοῦ αὑτὸν ὑπολαβεῖν˙ καὶ τὸ εὔχαρι ἐν τ ..

Комментарий Унта: Максима, владение собой, размеренность, изумлен, невывернутый, чем вправленный

16

От отца — мягкость и непоколебимая верность решениям, принятым после размышления. Никакого тщеславия в том, что считается почестями. Трудолюбие и постоянство. Готовность выслушать всякого, кто может предложить что-то полезное для общего дела. Беспристрастная воздача каждому по заслугам. Понимание, где нужна твёрдость, а где уступка. Прекращение увлечений юношами. Общительность и свобода друзей не обедать с ним обязательно и не сопровождать его в поездках: всякий, кого задерживали дела, находил его всё таким же. В совете — дотошность и упорство: он не бросал поиск на первом пришедшем в голову решении. Бережное отношение к друзьям — без пресыщения и без фанатичной привязанности. Довольство всем, что есть, и весёлость. Способность заглядывать далеко вперёд и без лишнего шума распоряжаться мелочами. При нём смолкали рукоплескания и всякая лесть. Он следил за тем, что нужно для управления, берёг казну и терпел упрёки в скупости. Не был ни суеверен перед богами, ни падок на любовь толпы; во всём трезв, устойчив, не охотник до новшеств и до дешёвых эффектов. Вещами, которые делают жизнь удобнее и которых судьба давала ему в избытке, он пользовался просто и без оправданий: когда они были — пользовался без жеманства, когда их не было — не нуждался в них. Никто не мог назвать его ни софистом, ни домашним рабом-учёным, ни школяром — только зрелым, совершенным, неподкупным мужем, способным управлять собой и другими. Он уважал истинных философов, а не таких — не попрекал, но и себя обмануть им не давал. Был обходителен и любезен без навязчивости. О своём теле заботился в меру: не цеплялся за жизнь, не украшал себя и не махал рукой, а благодаря своей внимательности почти не нуждался ни в лекарствах, ни в примочках. Без зависти уступал тем, у кого был какой-нибудь дар — красноречие, знание законов, обычаев и прочего, — и поддерживал их, чтобы каждый получил признание по своему дарованию. Всё делал по обычаям предков, но не напоказ. Был постоянен в местах и занятиях; после приступов головной боли сразу возвращался к обычным делам, свежий и бодрый. Тайн у него было немного, и касались они только общественных дел. Разумно и сдержанно устраивал зрелища, постройки, раздачи — как человек, который смотрит на дело, а не на славу от него. Не ходил в баню в неурочное время, не строил домов, не изобретал блюд, не разбирался в тканях и цветах одежды, не ценил красоту тел. Его одежду привозили из Лория, из нижней усадьбы; большую часть вещей — из Ланувия. Как он обошёлся с откупщиком в Тускуле, который просил прощения, — в этом весь его стиль. Ничего резкого, бесстыдного, неистового; никто не мог сказать: «До седьмого пота». Всё у него было разложено, обдумано, как на досуге — спокойно, стройно, крепко, в согласии с самим собой. К нему применимо то, что рассказывают о Сократе: он умел и воздерживаться от того, от чего многие не могут воздержаться, и наслаждаться тем, чем многие не могут наслаждаться в меру. Быть сильным в обоих случаях — держаться и оставаться трезвым — свойство цельной, непобедимой души. Такой он и показал себя во время болезни Максима.

Whatsoever I am, is either flesh, or life, or that which we commonly call the mistress and overruling part of man; reason. Away with thy books, suffer not thy mind any more to be distracted, and carried to and fro; for it will not be; but as even now ready to die, think little of thy flesh: blood, bones, and a skin; a pretty piece of knit and twisted work, consisting of nerves, veins and arteries; think no more of it, than so. And as for thy life, consider what it is; a wind; not one constant wind neither, but every moment of an hour let out, and sucked in again. The third, is thy ruling part; and here consider; Thou art an old man; suffer not that excellent part to be brought in subjection, and to become slavish: suffer it not to be drawn up and down with unreasonable and unsociable lusts and motions, as it were with wires and nerves; suffer it not any more, either to repine at anything now present, or to fear and fly anything to come, which the destiny hath appointed thee.

Παρὰ τοῦ πατρὸς τὸ ἥμερον καὶ μενετικὸν ἀσαλεύτως ἐπὶ τῶν ἐξητασμένως κριθέντων˙ καὶ τὸ ἀκενόδοξον περὶ τὰς δοκούσας τιμάς˙ καὶ τὸ φιλόπονον καὶ ἐνδελεχές˙ καὶ τὸ ἀκουστικὸν τῶν ἐχόντων τι κοινωφελὲς εἰσφέρειν˙ καὶ τὸ ἀπαρατρέπτως [εἰς] τοῦ κατ ἀξίαν ἀπονεμητικὸν ἑκάστῳ˙ καὶ τὸ ἔμπειρον ποῦ μὲν χρεία ἐντάσεως, ποῦ δὲ ἀνέσεως˙ καὶ τὸ παῦσαι τὰ περὶ τοὺς ἔρωτας τῶν μειρακίων˙ καὶ ἡ κοινονοημοσύνη καὶ τὸ ἐφεῖσθαι τοῖς φίλοις μήτε συνδειπνεῖν αὐτῷ πάντως μήτε συναποδημεῖν ἐπάναγκες, ἀεὶ δὲ ὅμοιον αὐτὸν καταλαμβάνεσθαι ὑπὸ τῶν διὰ χρείας τινὰς ἀπολειφθέντων˙ καὶ τὸ ζητητικὸν ἀκριβῶς ἐν τοῖς συμβουλίοις καὶ ἐπίμονον, † ἀλλ οὐ τό˙ προαπέστη τῆς ἐρεύνης, ἀρκεσθεὶς ταῖς προχείροις φαντασίαις˙ καὶ τὸ διατηρητικὸν τῶν φίλων καὶ μηδαμοῦ ἁψίκορον μηδὲ ἐπιμανές˙ καὶ τὸ αὔταρκες ἐν παντὶ καὶ τὸ φαιδρόν˙ καὶ τὸ πόῤῥωθεν προνοητικὸν καὶ τῶν ἐλαχίστων προδιοικητικὸν ἀτραγῴδως˙ καὶ τὸ τὰς ἐπιβοήσεις καὶ πᾶσαν κολακείαν ἐπ αὐτοῦ ‹συ›σταλῆναι˙ καὶ τὸ φυλακτικὸν ἀεὶ τῶν ἀναγκαίων τῇ ἀρχῇ καὶ ταμιευτικὸν τῆς χορηγίας καὶ ὑπομενετικὸν τῆς ἐπὶ τῶν τοιούτων τινῶν καταιτιάσεως˙ καὶ τὸ μήτε περὶ θεοὺς δεισίδαιμον μήτε περὶ ἀνθρώπους δημοκοπικὸν ἢ ἀρεσκευτικὸν ἢ ὀχλοχαρές, ἀλλὰ νῆφον ἐν πᾶσι καὶ βέβαιον καὶ μηδαμοῦ ἀπειρόκαλον μηδὲ καινοτόμον˙ καὶ τὸ τοῖς εἰς εὐμάρειαν βίου φέρουσί τι, ὧν ἡ τύχη παρεῖχε δαψίλειαν, χρηστικὸν ἀτύφως ἅμα καὶ ἀπροφασίστως, ὥστε παρόντων μὲν ἀνεπιτηδεύτως ἅπτεσθαι, ἀπόντων δὲ μὴ δεῖσθαι˙ καὶ τὸ μηδὲ ἄν τινα εἰπεῖν μήτε ὅτι σοφιστὴς μήτε ὅτι οὐερνάκλος μήτε ὅτι σχολαστικός, ἀλλ ὅτι ἀνὴρ πέπειρος, τέλειος, ἀκολάκευτος, προεστάναι δυνάμενος καὶ τῶν ἑαυτοῦ καὶ ἄλλων. πρὸς τούτοις δὲ καὶ τὸ τιμητικὸν τῶν ἀληθῶς φιλοσοφούντων, τοῖς δὲ ἄλλοις οὐκ ἐξονειδιστικὸν οὐδὲ μὴν εὐπαράγωγον ὑπ αὐτῶν˙ ἔτι δὲ τὸ εὐόμιλον καὶ εὔχαρι οὐ κατακόρως˙ καὶ τὸ τοῦ ἰδίου σώματος ἐπιμελητικὸν ἐμμέτρως, οὔτε ὡς ἄν τις φιλόζωος οὔτε πρὸς καλλωπισμὸν οὔτε μὴν ὀλιγώρως, ἀλλ ὥστε διὰ τὴν ἰδίαν προσοχὴν εἰς ὀλίγιστα ἰατρικῆς χρῄζειν ἢ φαρμάκων καὶ ἐπιθεμάτων [ἐκτός]˙ μάλιστα δὲ τὸ παραχωρητικὸν ἀβασκάνως τοῖς δύναμίν τινα κεκτημένοις, οἷον τὴν φραστικὴν ἢ τὴν ἐξ ἱστορίας νόμων ἢ ἐθῶν ἢ ἄλλων τινῶν πραγμάτων, καὶ συσπουδαστικὸν αὐτοῖς, ἵνα ἕκαστοι κατὰ τὰ ἴδια προτερήματα εὐδοκιμῶσι˙ πάντα δὲ κατὰ τὰ πάτρια πράςσων, οὐδὲ αὐτὸ τοῦτο ἐπιτηδεύων φαίνεσθαι, τὸ τὰ πάτρια φυλάςσειν. ἔτι δὲ τὸ μὴ εὐμετακίνητον καὶ ῥιπταστικόν, ἀλλὰ καὶ τόποις καὶ πράγμασι τοῖς αὐτοῖς ἐνδιατριπτικόν˙ καὶ τὸ μετὰ τοὺς παροξυσμοὺς τῆς κεφαλαλγίας νεαρὸν εὐθὺς καὶ ἀκμαῖον πρὸς τὰ συνήθη ἔργα˙ καὶ τὸ μὴ εἶναι αὐτῷ πολλὰ τὰ ἀπόῤῥητα, ἀλλ ὀλίγιστα καὶ σπανιώτατα καὶ ταῦτα ὑπὲρ τῶν κοινῶν μόνον˙ καὶ τὸ ἔμφρον καὶ μεμετρημένον ἔν τε θεωριῶν ἐπιτελέσει καὶ ἔργων κατασκευαῖς καὶ διανομαῖς καὶ τοῖς τοιούτοις, ‹ὡς› ἀνθρώπου πρὸς αὐτὸ τὸ δέον πραχθῆναι δεδορκότος, οὐ πρὸς τὴν ἐπὶ τοῖς πραχθεῖσιν εὐδοξίαν. οὐκ ἦν ἀωρὶ λούστης, οὐχὶ φιλοικοδόμος, οὐ περὶ τὰς ἐδωδὰς ἐπινοητής, οὐ περὶ ἐσθήτων ὑφὰς καὶ χρόας, οὐ περὶ σωμάτων ὥρας. ἡ ἀπὸ Λωρίου στολὴ ἀνάγουσα ἀπὸ τῆς κάτω ἐπαύλεως˙ καὶ τῶν ἐν Λανουβίῳ τὰ πολλά˙ τῷ τελώνῃ ἐν Τούσκλοις παραιτουμένῳ ὡς ἐχρήσατο καὶ πᾶς ὁ τοιοῦτος τρόπος. οὐδὲν ἀπηνὲς οὐδὲ μὴν ἀδυσώπητον οὐδὲ λάβρον οὐδὲ ὥστ ἄν τινα εἰπεῖν ποτε˙ “ἕως ἱδρῶτοσ”˙ ἀλλὰ πάντα διειλημμένα λελογίσθαι ὡς ἐπὶ σχολῆς, ἀταράχως, τεταγμένως, ἐῤῥωμένως, συμφώνως ἑαυτοῖς. ἐφαρμόσειε δ ἂν αὐτῷ τὸ περὶ τοῦ Σωκράτους μνημονευόμενον, ὅτι καὶ ἀπέχεσθαι καὶ ἀπολαύειν ἐδύνατο τούτων, ὧν πολλοὶ πρός τε τὰς ἀποχὰς ἀσθενῶς καὶ πρὸς τὰς ἀπολαύσεις ἐνδοτικῶς ἔχουσι. τὸ δὲ ἰσχύειν καὶ ἔτι καρτερεῖν καὶ ἐννήφειν ἑκατέρῳ ἀνδρός ἐστιν ἄρτιον καὶ ἀήττητον ψυχὴν ἔχοντος, οἷον ἐν τῇ νόσῳ τὴν Μαξίμου.

Комментарий Унта: отца, достоинству, самодостаточность во всем, суеверия, ученый, не поддавался им

17

От богов — что у меня были хорошие деды, хорошие родители, хорошая сестра, хорошие учителя, хорошие домашние, родственники, друзья — почти все. И что я ни перед кем из них не провинился сгоряча, хотя по нраву мог бы; боги уберегли от такого стечения обстоятельств, которое бы меня на этом поймало. Что я не слишком долго воспитывался у наложницы деда, сохранил цветущую юность и не поспешил стать мужчиной раньше срока. Что я жил под началом владыки и отца, который снял с меня всю спесь и научил: можно жить во дворце без стражи, без пышных одежд, без факелов, статуй и прочего показного, и при этом можно быть почти как частный человек — но не становиться при этом мельче или слабее в том, что требует от правителя власти и твёрдости. Что у меня был такой брат: своим нравом он побуждал меня заботиться о себе и радовал меня уважением и любовью. Что мои дети родились не увечными и не калеками. Что я не слишком продвинулся в риторике, поэзии и прочих занятиях, в которых легко было бы увязнуть, если бы пошло. Что я успел поставить своих воспитателей на те должности, которых они, как мне казалось, желали, и не отложил это, пообещав сделать когда-нибудь потом. Что я узнал Аполлония, Рустика, Максима. Что мне ясно и часто являлся образ жизни согласно природе — так что ничто со стороны богов и их подсказок, помощи и вдохновения не мешало мне уже сейчас жить по природе, а если я ещё до этого не дошёл, то виноват в этом только я сам, не замечавший напоминаний и почти прямых наставлений богов. Что моё тело так долго выдерживает такую жизнь. Что я не тронул ни Бенедикту, ни Феодота, а когда потом меня настигали любовные страсти — выздоравливал. Что, часто раздражаясь на Рустика, я ни разу не сделал того, о чём пришлось бы жалеть. Что мать, обречённая на раннюю смерть, всё же провела со мной последние годы. Что, когда бы я ни захотел помочь нуждающемуся, мне ни разу не ответили, что у меня нет на это денег; и что я сам никогда не попадал в положение, когда пришлось бы брать взаймы у других. Что у меня такая жена — послушная, нежная, простая. Что я нашёл подходящих воспитателей для детей. Что во сне мне были даны средства против кровохарканья, головокружения и прочего — как было в Кайете: «возьми и воспользуйся». Что, полюбив философию, я не попал ни к какому софисту, не засел за разбор трактатов и силлогизмов и не ушёл в изучение небесных явлений. Всё это невозможно без помощи богов и судьбы.

Whatsoever proceeds from the gods immediately, that any man will grant totally depends from their divine providence. As for those things that are commonly said to happen by fortune, even those must be conceived to have dependence from nature, or from that first and general connection, and concatenation of all those things, which more apparently by the divine providence are administered and brought to pass. All things flow from thence: and whatsoever it is that is, is both necessary, and conducing to the whole (part of which thou art), and whatsoever it is that is requisite and necessary for the preservation of the general, must of necessity for every particular nature, be good and behoveful. And as for the whole, it is preserved, as by the perpetual mutation and conversion of the simple elements one into another, so also by the mutation, and alteration of things mixed and compounded. Let these things suffice thee; let them be always unto thee, as thy general rules and precepts. As for thy thirst after books, away with it with all speed, that thou die not murmuring and complaining, but truly meek and well satisfied, and from thy heart thankful unto the gods.

Παρὰ τῶν θεῶν τὸ ἀγαθοὺς πάππους, ἀγαθοὺς γονέας, ἀγαθὴν ἀδελφήν, ἀγαθοὺς διδασκάλους, ἀγαθοὺς οἰκείους, συγγενεῖς, φίλους, σχεδὸν ἅπαντα ἔχειν˙ καὶ ὅτι περὶ οὐδένα αὐτῶν προέπεσον πλημμελῆσαί τι, καίτοι διάθεσιν ἔχων τοιαύτην, ἀφ ἧς, εἰ ἔτυχε, κἂν ἔπραξά τι τοιοῦτον˙ τῶν θεῶν δὲ εὐποιία τὸ μηδεμίαν συνδρομὴν πραγμάτων γενέσθαι, ἥτις ἔμελλέ με ἐλέγξειν. καὶ τὸ μὴ ἐπὶ πλέον τραφῆναι παρὰ τῇ παλλακῇ τοῦ πάππου καὶ τὸ τὴν ὥραν διασῶσαι καὶ τὸ μὴ πρὸ ὥρας ἀνδρωθῆναι, ἀλλ ἔτι καὶ ἐπιλαβεῖν τοῦ χρόνου. τὸ ἄρχοντι καὶ πατρὶ ὑποταχθῆναι, ὃς ἔμελλε πάντα τὸν τῦφον ἀφαιρήσειν μου καὶ εἰς ἔννοιαν ἄξειν τοῦ ὅτι δυνατόν ἐστιν ἐν αὐλῇ βιοῦντα μήτε δορυφορήσεων χρῄ ζειν μήτε ἐσθήτων σημειωδῶν μήτε λαμπάδων καὶ ἀνδριάντων ‹καὶ› τοιῶνδέ τινων [καὶ] τοῦ ὁμοίου κόμπου, ἀλλ ἔξεστιν ἐγγυτάτω ἰδιώτου συστέλλειν ἑαυτὸν καὶ μὴ διὰ τοῦτο ταπεινότερον ἢ ῥᾳ θυμότερον ἔχειν πρὸς τὰ ὑπὲρ τῶν κοινῶν ἡγεμονικῶς πραχθῆναι δέοντα. τὸ ἀδελφοῦ τοιούτου τυχεῖν, δυναμένου μὲν διὰ ἤθους ἐπεγεῖραί με πρὸς ἐπιμέλειαν ἐμαυτοῦ, ἅμα δὲ καὶ τιμῇ καὶ στοργῇ εὐφραίνοντός με˙ τὸ παιδία μοι ἀφυῆ μὴ γενέσθαι μηδὲ κατὰ τὸ σωμάτιον διάστροφα. τὸ μὴ ἐπὶ πλέον με προκόψαι ἐν ῥητορικῇ καὶ ποιητικῇ καὶ τοῖς ἄλλοις ἐπιτηδεύμασιν, ἐν οἷς ἴσως ἂν κατεσχέθην, εἰ ᾐσθόμην ἐμαυτὸν εὐόδως προϊόντα. τὸ φθάσαι τοὺς τροφέας ἐν ἀξιώματι καταστῆσαι, οὗ δὴ ἐδόκουν μοι ἐπιθυμεῖν, καὶ μὴ ἀναβαλέσθαι ἐλπίδι τοῦ με, ἐπεὶ νέοι ἔτι ἦσαν, ὕστερον αὐτὸ πράξειν. τὸ γνῶναι Ἀπολλώνιον, Ῥούστικον, Μάξιμον. τὸ φαντασθῆναι περὶ τοῦ κατὰ φύσιν βίου ἐναργῶς καὶ πολλάκις οἷός τίς ἐστιν, ὥστε, ὅσον ἐπὶ τοῖς θεοῖς καὶ ταῖς ἐκεῖθεν διαδόσεσι καὶ συλλήψεσι καὶ ἐπιπνοίαις, μηδὲν κωλύειν ἤδη κατὰ φύσιν ζῆν με, ἀπολείπεσθαι δέ τι ἔτι τούτου παρὰ τὴν ἐμὴν αἰτίαν καὶ παρὰ τὸ μὴ διατηρεῖν τὰς ἐκ τῶν θεῶν ὑπομνήσεις καὶ μονονουχὶ διδασκαλίας˙ τὸ ἀντισχεῖν μοι τὸ σῶμα ἐπὶ τοσοῦτον ἐν τοιούτῳ βίῳ˙ τὸ μήτε Βενεδίκτης ἅψασθαι μήτε Θεοδότου, ἀλλὰ καὶ ὕστερον ἐν ἐρωτικοῖς πάθεσι γενόμενον ὑγιᾶναι˙ τὸ χαλεπήναντα πολλάκις Ῥουστίκῳ μηδὲν πλέον πρᾶξαι, ἐφ ᾧ ἂν μετέγνων˙ τὸ μέλλουσαν νέαν τελευτᾶν τὴν τεκοῦσαν ὅμως οἰκῆσαι μετ ἐμοῦ τὰ τελευταῖα ἔτη. τὸ ὁσάκις ἐβουλήθην ἐπικουρῆσαί τινι πενομένῳ ἢ εἰς ἄλλο τι χρῄζοντι, μηδέποτε ἀκοῦσαί με ὅτι οὐκ ἔστι μοι χρήματα, ὅθεν γένηται, καὶ τὸ αὐτῷ ἐμοὶ χρείαν ὁμοίαν, ὡς παῤ ἑτέρου μεταλαβεῖν, μὴ συμπεσεῖν˙ τὸ τὴν γυναῖκα τοιαύτην εἶναι, οὑτωσὶ μὲν πειθήνιον, οὕτω δὲ φιλόστοργον, οὕτω δὲ ἀφελῆ˙ τὸ ἐπιτηδείων τροφέων εἰς τὰ παιδία εὐπορῆσαι. τὸ δἰ ὀνειράτων βοηθήματα δοθῆναι ἄλλα τε καὶ ὡς μὴ πτύειν αἷμα καὶ μὴ ἰλιγγιᾶν, καὶ τὸ τοῦ ἐν Καιήτῃ “ὥσπερ χρήσ”˙ ‹τὸ› ὅπως ἐπεθύμησα φιλοσοφίας, μὴ ἐμπεσεῖν εἴς τινα σοφιστὴν μηδὲ ἀποκαθίσαι ἐπὶ τοῦ συγγραφὰς ἢ συλλογισμοὺς ἀναλύειν ἢ περὶ τὰ μετεωρολογικὰ καταγίνεσθαι. πάντα γὰρ ταῦτα “θεῶν βοηθῶν καὶ τύχης δεῖτα”. fr:Pensées pour moi-même/Livre I

Комментарий Унта: богов, душевном складе, брат, дети, пути, такую жизнь, жена моя, сновидениях