Книга 03

1

Нужно помнить не только то, что жизнь каждый день тратится и остаток её всё меньше, но и вот что: даже если проживёшь дольше — неизвестно, сохранит ли ум прежнюю ясность для понимания дел и для созерцания, которое ведёт к опыту вещей божественных и человеческих. Если начнёшь впадать в слабоумие, дыхание, питание, воображение, побуждения и прочее в том же роде останутся при тебе. А вот способность владеть собой, точно исполнять долг, разбирать то, что встаёт перед глазами, оценивать, не пора ли уже уходить, — всё, что требует тренированного разума, — угаснет раньше. Поэтому спеши: не только потому, что с каждым днём ты ближе к смерти, но и потому, что способность понимать и видеть вещи может оставить тебя ещё до неё.

A man must not only consider how daily his life wasteth and decreaseth, but this also, that if he live long, he cannot be certain, whether his understanding shall continue so able and sufficient, for either discreet consideration, in matter of businesses; or for contemplation: it being the thing, whereon true knowledge of things both divine and human, doth depend. For if once he shall begin to dote, his respiration, nutrition, his imaginative, and appetitive, and other natural faculties, may still continue the same: he shall find no want of them. But how to make that right use of himself that he should, how to observe exactly in all things that which is right and just, how to redress and rectify all wrong, or sudden apprehensions and imaginations, and even of this particular, whether he should live any longer or no, to consider duly; for all such things, wherein the best strength and vigour of the mind is most requisite; his power and ability will be past and gone. Thou must hasten therefore; not only because thou art every day nearer unto death than other, but also because that intellective faculty in thee, whereby thou art enabled to know the true nature of things, and to order all thy actions by that knowledge, doth daily waste and decay: or, may fail thee before thou die.

Οὐχὶ τοῦτο μόνον δεῖ λογίζεσθαι, ὅτι καθ ἑκάστην ἡμέραν ἀπαναλίσκεται ὁ βίος καὶ μέρος ἔλαττον αὐτοῦ καταλείπεται, ἀλλὰ κἀκεῖνο λογιστέον, ὅτι, εἰ ἐπὶ πλέον βιῴη τις, ἐκεῖνό γε ἄδηλον, εἰ ἐξαρκέσει ὁμοία αὖθις ἡ διάνοια πρὸς τὴν σύνεσιν τῶν πραγμάτων καὶ τῆς θεωρίας τῆς συντεινούσης εἰς τὴν ἐμπειρίαν τῶν τε θείων καὶ τῶν ἀνθρωπείων. ἐὰν γὰρ παραληρεῖν ἄρξηται, τὸ μὲν διαπνεῖσθαι καὶ τρέφεσθαι καὶ φαντάζεσθαι καὶ ὁρμᾶν καὶ ὅσα ἄλλα τοιαῦτα, οὐκ ἐνδεήσει˙ τὸ δὲ ἑαυτῷ χρῆσθαι καὶ τοὺς τοῦ καθήκοντος ἀριθμοὺς ἀκριβοῦν καὶ τὰ προφαινόμενα διαρθροῦν καὶ περὶ αὐτοῦ τοῦ εἰ ἤδη ἐξακτέον αὑτὸν ἐφιστάνειν καὶ ὅσα τοιαῦτα λογισμοῦ συγγεγυμνασμένου πάνυ χρῄζει, προαποσβέννυται. χρὴ οὖν ἐπείγεσθαι οὐ μόνον τῷ ἐγγυτέρω τοῦ θανάτου ἑκάστοτε γίνεσθαι, ἀλλὰ καὶ διὰ τὸ τὴν ἐννόησιν τῶν πραγμάτων καὶ τὴν παρακολούθησιν προαπολήγειν.

Комментарий Унта: силы-то ума, надлежащее, уводить себя

2

Стоит замечать и такое: у всего, что происходит по природе, есть своё особое обаяние и прелесть. Когда печётся хлеб, корка кое-где трескается; эти трещины, вроде бы идущие против замысла пекаря, по-своему красят хлеб и возбуждают аппетит. Спелые фиги раскрываются. Маслины особенно хороши, когда вот-вот переспеют. Клонящиеся колосья, нахмуренная морда льва, пена на клыках кабана — взятое отдельно, это далеко от красивого, но поскольку оно сопровождает природные процессы, оно их украшает и притягивает взгляд. Так что если у человека есть глубокое чувство и понимание того, что происходит в целом, почти ничто из сопутствующего не покажется ему неприятным. Он с таким же удовольствием увидит настоящую пасть зверя, как и ту, что изобразили живописец и скульптор; сумеет различить особую зрелость и пору старика и старухи и особое очарование детей — и всё это целомудренными глазами. Многим такое покажется неправдоподобным, но это открывается тому, кто по-настоящему сроднился с природой и её делами.

This also thou must observe, that whatsoever it is that naturally doth happen to things natural, hath somewhat in itself that is pleasing and delightful: as a great loaf when it is baked, some parts of it cleave as it were, and part asunder, and make the crust of it rugged and unequal, and yet those parts of it, though in some sort it be against the art and intention of baking itself, that they are thus cleft and parted, which should have been and were first made all even and uniform, they become it well nevertheless, and have a certain peculiar property, to stir the appetite. So figs are accounted fairest and ripest then, when they begin to shrink, and wither as it were. So ripe olives, when they are next to putrefaction, then are they in their proper beauty. The hanging down of grapes--the brow of a lion, the froth of a foaming wild boar, and many other like things, though by themselves considered, they are far from any beauty, yet because they happen naturally, they both are comely, and delightful; so that if a man shall with a profound mind and apprehension, consider all things in the world, even among all those things which are but mere accessories and natural appendices as it were, there will scarce appear anything unto him, wherein he will not find matter of pleasure and delight. So will he behold with as much pleasure the true rictus of wild beasts, as those which by skilful painters and other artificers are imitated. So will he be able to perceive the proper ripeness and beauty of old age, whether in man or woman: and whatsoever else it is that is beautiful and alluring in whatsoever is, with chaste and continent eyes he will soon find out and discern. Those and many other things will he discern, not credible unto every one, but unto them only who are truly and familiarly acquainted, both with nature itself, and all natural things.

Χρὴ καὶ τὰ τοιαῦτα παραφυλάσσειν, ὅτι καὶ τὰ ἐπιγινόμενα τοῖς φύσει γινομένοις ἔχει τι εὔχαρι καὶ ἐπαγωγόν. οἷον ἄρτου ὀπτωμένου παραῤῥήγνυταί τινα μέρη˙ καὶ ταῦτα οὖν τὰ διέχοντα οὕτως καὶ τρόπον τινὰ παρὰ τὸ ἐπάγγελμα τῆς ἀρτοποιίας ἔχοντα ἐπιπρέπει πως καὶ προθυμίαν πρὸς τὴν τροφὴν ἰδίως ἀνακινεῖ. πάλιν τε τὰ σῦκα, ὁπότε ὡραιότατά ἐστι, κέχηνεν˙ καὶ ἐν ταῖς δρυπεπέσιν ἐλαίαις αὐτὸ τὸ ἐγγὺς τῇ σήψει ἴδιόν τι κάλλος τῷ καρπῷ προστίθησιν. καὶ οἱ στάχυες δὲ κάτω νεύοντες καὶ τὸ τοῦ λέοντος ἐπισκύνιον καὶ ὁ τῶν συῶν ἐκ τοῦ στόματος ῥέων ἀφρὸς καὶ πολλὰ ἕτερα, κατ ἰδίαν εἴ τις σκοποίη, πόῤῥω ὄντα τοῦ εὐειδοῦς ὅμως διὰ τὸ τοῖς φύσει γινομένοις ἐπακολουθεῖν συνεπικοσμεῖ καὶ ψυχαγωγεῖ˙ ὥστε, εἴ τις ἔχει πάθος καὶ ἔννοιαν βαθυτέραν πρὸς τὰ ἐν τῷ ὅλῳ γινόμενα, σχεδὸν οὐδὲν οὐχὶ δόξει αὐτῷ καὶ τῶν κατ ἐπακολούθησιν συμβαινόντων ἡδέως πως διασυνίστασθαι. οǷτος δὲ καὶ θηρίων ἀληθῆ χάσματα οὐχ ἧσσον ἡδέως ὄψεται ἢ ὅσα γραφεῖς καὶ πλάσται μιμούμενοι δεικνύουσιν, καὶ γραὸς καὶ γέροντος ἀκμήν τινα καὶ ὥραν .. καὶ τὸ ἐν παισὶν ἐπαφρόδιτον τοῖς ἑαυτοῦ, σώφροσιν ὀφθαλμοῖς ὁρᾶν δυνήσεται˙ καὶ πολλὰ τοιαῦτα οὐ παντὶ πιθανά, μόνῳ δὲ τῷ πρὸς τὴν φύσιν καὶ τὰ ταύτης ἔργα γνησίως ᾠκειωμένῳ προσπεσεῖται.

Комментарий Унта: по природе

3

Гиппократ, вылечивший столько болезней, сам заболел и умер. Халдейские звездочёты предсказывали чужие смерти — а потом и их самих настигала судьба. Александр, Помпей, Гай Цезарь не раз сносили целые города, рубили в строю десятки тысяч всадников и пехотинцев — и всё же однажды ушли из жизни и сами. Гераклит, столько писавший о вселенском пожаре, умер, налитый водой изнутри и обмазанный навозом. Демокрита убили вши, Сократа — другие вши, злые люди. К чему всё это? Ты сел на корабль, поплыл, пристал к берегу — сходи. Если в другую жизнь — и там тебя не оставят без богов. Если в бесчувствие — перестанешь терпеть боль и наслаждения и служить этому сосуду, настолько худшему, насколько то, что ему служит, выше его: ведь одно — ум и божество, а другое — земля и грязь.

Hippocrates having cured many sicknesses, fell sick himself and died. The Chaldeans and Astrologians having foretold the deaths of divers, were afterwards themselves surprised by the fates. Alexander and Pompeius, and Caius Cæsar, having destroyed so many towns, and cut off in the field so many thousands both of horse and foot, yet they themselves at last were fain to part with their own lives. Heraclitus having written so many natural tracts concerning the last and general conflagration of the world, died afterwards all filled with water within, and all bedaubed with dirt and dung without. Lice killed Democritus; and Socrates, another sort of vermin, wicked ungodly men. How then stands the case? Thou hast taken ship, thou hast sailed, thou art come to land, go out, if to another life, there also shalt thou find gods, who are everywhere. If all life and sense shall cease, then shalt thou cease also to be subject to either pains or pleasures; and to serve and tend this vile cottage; so much the viler, by how much that which ministers unto it doth excel; the one being a rational substance, and a spirit, the other nothing but earth and blood.

Ἱπποκράτης πολλὰς νόσους ἰασάμενος αὐτὸς νοσήσας ἀπέθανεν. οἱ Χαλδαῖοι πολλῶν θανάτους προηγόρευσαν, εἶτα καὶ αὐτοὺς τὸ πεπρωμένον κατέλαβεν. Ἀλέξανδρος καὶ Πομπήιος καὶ Γάιος Καῖσαρ, ὅλας πόλεις ἄρδην τοσαυτάκις ἀνελόντες καὶ ἐν παρατάξει πολλὰς μυριάδας ἱππέων καὶ πεζῶν κατακόψαντες, καί αὐτοί ποτε ἐξῆλθον τοῦ βίου. Ἡράκλειτος περὶ τῆς τοῦ κόσμου ἐκπυρώσεως τοσαῦτα φυσιολογήσας, ὕδατος τὰ ἐντὸς πληρωθείς, βολβίτῳ κατακεχρισμένος ἀπέθανεν. Δημόκριτον δὲ οἱ φθεῖρες, Σωκράτην δὲ ἄλλοι φθεῖρες ἀπέκτειναν. τί ταῦτα; ἐνέβης, ἔπλευσας, κατήχθης˙ ἔκβηθι. εἰ μὲν ἐφ ἕτερον βίον, οὐδὲν θεῶν κενὸν οὐδὲ ἐκεῖ˙ εἰ δὲ ἐν ἀναισθησίᾳ, παύσῃ πόνων καὶ ἡδονῶν ἀνεχόμενος καὶ λατρεύων τοσούτῳ χείρονι τῷ ἀγγείῳ ὅσῳ περίεστι τὸ ὑπηρετοῦν˙ τὸ μὲν γὰρ νοῦς καὶ δαίμων, τὸ δὲ γῆ καὶ λύθρος.

4

Не трать остаток жизни на пустые представления о других людях — если только это не связано с общей пользой. Каждый раз, когда ты воображаешь, что такой-то делает, и зачем, и что говорит, и что задумывает, и что затеял, — ты отрываешься от наблюдения за собственным направляющим разумом. В цепи своих мыслей избегай случайного, пустого и особенно — любопытного и злого. Приучи себя думать только о том, о чём, если тебя внезапно спросят: «О чём ты сейчас думаешь?», ты сможешь прямо ответить: «О том-то и том-то», — и по ответу будет сразу видно, что внутри у тебя всё просто и доброжелательно, как у существа общественного, которому нет дела до сладострастных картин, зависти, подозрений, соперничества и всего того, в чём ты покраснел бы, если бы пришлось сознаться. Такой человек, не откладывающий жизнь среди лучшего, — это жрец и служитель богов; он пользуется и тем, что сидит у него внутри и делает его нетронутым наслаждениями, неуязвимым для боли, недоступным для насилия, бесчувственным к подлости, — борцом в величайшем состязании: не дать ни одной страсти свалить себя. Он насквозь пропитан справедливостью, всей душой принимает то, что с ним случается и что ему выпало. Он почти никогда — разве что по большой и общей необходимости — не задумывается, что другой говорит, делает или замышляет. Его занимают только свои дела, и он постоянно помнит о том, что судьбой назначено лично ему из общего узора. Своё он старается делать хорошо, а доставшееся считает добрым, ведь доля каждого и идёт вместе с ним, и ведёт его. Он помнит, что всё разумное — ему родня, и что заботиться обо всех людях — по человеческой природе; но держаться стоит не всякого мнения о себе, а только тех, кто живёт согласно природе. О тех же, кто живёт иначе, он помнит, какие они дома и вне дома, ночью и днём, с кем и в какой грязи возятся. Потому и похвалу от таких он ни во что не ставит: они ведь и сами себе не нравятся.

Spend not the remnant of thy days in thoughts and fancies concerning other men, when it is not in relation to some common good, when by it thou art hindered from some other better work. That is, spend not thy time in thinking, what such a man doth, and to what end: what he saith, and what he thinks, and what he is about, and such other things or curiosities, which make a man to rove and wander from the care and observation of that part of himself, which is rational, and overruling. See therefore in the whole series and connection of thy thoughts, that thou be careful to prevent whatsoever is idle and impertinent: but especially, whatsoever is curious and malicious: and thou must use thyself to think only of such things, of which if a man upon a sudden should ask thee, what it is that thou art now thinking, thou mayest answer This, and That, freely and boldly, that so by thy thoughts it may presently appear that in all thee is sincere, and peaceable; as becometh one that is made for society, and regards not pleasures, nor gives way to any voluptuous imaginations at all: free from all contentiousness, envy, and suspicion, and from whatsoever else thou wouldest blush to confess thy thoughts were set upon. He that is such, is he surely that doth not put off to lay hold on that which is best indeed, a very priest and minister of the gods, well acquainted and in good correspondence with him especially that is seated and placed within himself, as in a temple and sacrary: to whom also he keeps and preserves himself unspotted by pleasure, undaunted by pain; free from any manner of wrong, or contumely, by himself offered unto himself: not capable of any evil from others: a wrestler of the best sort, and for the highest prize, that he may not be cast down by any passion or affection of his own; deeply dyed and drenched in righteousness, embracing and accepting with his whole heart whatsoever either happeneth or is allotted unto him. One who not often, nor without some great necessity tending to some public good, mindeth what any other, either speaks, or doth, or purposeth: for those things only that are in his own power, or that are truly his own, are the objects of his employments, and his thoughts are ever taken up with those things, which of the whole universe are by the fates or Providence destinated and appropriated unto himself. Those things that are his own, and in his own power, he himself takes order, for that they be good: and as for those that happen unto him, he believes them to be so. For that lot and portion which is assigned to every one, as it is unavoidable and necessary, so is it always profitable. He remembers besides that whatsoever partakes of reason, is akin unto him, and that to care for all men generally, is agreeing to the nature of a man: but as for honour and praise, that they ought not generally to be admitted and accepted of from all, but from such only, who live according to nature. As for them that do not, what manner of men they be at home, or abroad; day or night, how conditioned themselves with what manner of conditions, or with men of what conditions they moil and pass away the time together, he knoweth, and remembers right well, he therefore regards not such praise and approbation, as proceeding from them, who cannot like and approve themselves.

Μὴ κατατρίψῃς τὸ ὑπολειπόμενον τοῦ βίου μέρος ἐν ταῖς περὶ ἑτέρων φαντασίαις, ὁπόταν μὴ τὴν ἀναφορὰν ἐπί τι κοινωφελὲς ποιῇ˙ τί γὰρ ἄλλου ἔργου στέρῃ .., τουτέστι φανταζόμενος τί ὁ δεῖνα πράσσει καὶ τίνος ἕνεκεν καὶ τί λέγει καὶ τί ἐνθυμεῖται καὶ τί τεχνάζεται καὶ ὅσα τοιαῦτα ποιεῖ ἀποῤῥέμβεσθαι τῆς τοῦ ἰδίου ἡγεμονικοῦ παρατηρήσεως. χρὴ μὲν οὖν καὶ τὸ εἰκῇ καὶ μάτην ἐν τῷ εἱρμῷ τῶν φαντασιῶν περιίστασθαι, πολὺ δὲ μάλιστα τὸ περίεργον καὶ κακόηθες, καὶ ἐθιστέον ἑαυτὸν μόνα φαντάζεσθαι, περὶ ὧν εἴ τις ἄφνω ἐπανέροιτο˙ τί νῦν διανοῇ; μετὰ παῤῥησίας παραχρῆμα ἂν ἀποκρίναιο ὅτι τὸ καὶ τό˙ ὡς ἐξ αὐτῶν εὐθὺς δῆλα εἶναι ὅτι πάντα ἁπλᾶ καὶ εὐμενῆ καὶ ζῴου κοινωνικοῦ καὶ ἀμελοῦντος ἡδονικῶν ἢ καθάπαξ ἀπολαυστικῶν φαντασμάτων ἢ φιλονεικίας τινὸς ἢ βασκανίας καὶ ὑποψίας ἢ ἄλλου τινός ἐφ ᾧ ἂν ἐρυθριάσειας ἐξηγούμενος, ὅτι ἐν νῷ αὐτὸ εἶχες. ὁ γάρ τοι ἀνὴρ ὁ τοιοῦτος, οὐκ ἔτι ὑπερτιθέμενος τὸ ὡς ἐν ἀρίστοις ἤδη εἶναι, ἱερεύς τίς ἐστι καὶ ὑπουργὸς θεῶν, χρώμενος καὶ τῷ ἔνδον ἱδρυμένῳ αὐτοῦ, ὃ παρέχεται τὸν ἄνθρωπον ἄχραντον ἡδονῶν, ἄτρωτον ὑπὸ παντὸς πόνου, πάσης ὕβρεως ἀνέπαφον, πάσης ἀναίσθητον πονηρίας, ἀθλητὴν ἄθλου τοῦ μεγίστου, τοῦ ὑπὸ μηδενὸς πάθους καταβληθῆναι, δικαιοσύνῃ βεβαμμένον εἰς βάθος, ἀσπαζόμενον μὲν ἐξ ὅλης τῆς ψυχῆς τὰ συμβαίνοντα καὶ ἀπονεμόμενα πάντα, μὴ πολλάκις δὲ μηδὲ χωρὶς μεγάλης καὶ κοινωφελοῦς ἀνάγκης φανταζόμενον τί ποτε ἄλλος λέγει ἢ πράσσει ἢ διανοεῖται. μόνα γὰρ τὰ ἑαυτοῦ πρὸς ἐνέργειαν † ἔχει καὶ τὰ ἑαυτῷ ἐκ τῶν ὅλων συγκλωθόμενα διηνεκῶς ἐννοεῖ κἀκεῖνα μὲν καλὰ παρέχεται, ταῦτα δὲ ἀγαθὰ εἶναι πέπεισται˙ ἡ γὰρ ἑκάστῳ νεμομένη μοῖρα συνεμφέρεταί τε καὶ συνεμφέρει. μέμνηται δὲ καὶ ὅτι συγγενὲς πᾶν τὸ λογικόν, καὶ ὅτι κήδεσθαι μὲν πάντων ἀνθρώπων κατὰ τὴν τοῦ ἀνθρώπου φύσιν ἐστί, δόξης δὲ οὐχὶ τῆς παρὰ πάντων ἀνθεκτέον, ἀλλὰ τῶν ὁμολογουμένως τῇ φύσει βιούντων μόνων. οἱ δὲ μὴ οὕτως βιοῦντες ὁποῖοί τινες οἴκοι τε καὶ ἔξω τῆς οἰκίας καὶ νύκτωρ καὶ μεθ ἡμέραν, οἷοι μεθ οἵων φύρονται, μεμνημένος διατελεῖ. οὐ τοίνυν οὐδὲ τὸν παρὰ τῶν τοιούτων ἔπαινον ἐν λόγῳ τίθεται, οἵγε οὐδὲ αὐτοὶ ἑαυτοῖς ἀρέσκονται.

5

Не делай ничего против воли, ничего в отрыве от общества, ничего не проверив, ничего под принуждением. Пусть мысль твоя не рядится в красивые слова. Не будь ни многоречив, ни хлопотлив без меры. Бог внутри тебя пусть будет покровителем существа зрелого, общественного, римлянина, правителя, человека, который расставил себя, как часовой, ждущий сигнала к отходу — и уйдёт налегке, не нуждаясь ни в клятве, ни в свидетелях. Пусть в тебе будет светлое настроение и независимость от чужой услуги, от чужого покоя. Нужно самому стоять прямо — а не быть кем-то выпрямленным.

Do nothing against thy will, nor contrary to the community, nor without due examination, nor with reluctancy. Affect not to set out thy thoughts with curious neat language. Be neither a great talker, nor a great undertaker. Moreover, let thy God that is in thee to rule over thee, find by thee, that he hath to do with a man; an aged man; a sociable man; a Roman; a prince; one that hath ordered his life, as one that expecteth, as it were, nothing but the sound of the trumpet, sounding a retreat to depart out of this life with all expedition. One who for his word or actions neither needs an oath, nor any man to be a witness.

Μήτε ἀκούσιος ἐνέργει μήτε ἀκοινώνητος μήτε ἀνεξέταστος μήτε ἀνθελκόμενος˙ μήτε κομψεία τὴν διάνοιάν σου καλλωπιζέτω˙ μήτε πολυῤῥήμων μήτε πολυπράγμων ἔσο. ἔτι δὲ ὁ ἐν σοὶ θεὸς ἔστω προστάτης ζῴου ἄῤῥενος καὶ πρεσβύτου καὶ πολιτικοῦ καὶ Ῥωμαίου καὶ ἄρχοντος, ἀνατεταχότος ἑαυτόν, οἷος ἂν εἴη τις περιμένων τὸ ἀνακλητικὸν ἐκ τοῦ βίου εὔλυτος, μήτε ὅρκου δεόμενος μήτε ἀνθρώπου τινὸς μάρτυρος. ἐνέστω δὲ τὸ φαιδρὸν καὶ τὸ ἀπροσδεὲς τῆς ἔξωθεν ὑπηρεσίας καὶ τὸ ἀπροσδεὲς ἡσυχίας, ἣν ἄλλοι παρέχουσιν. ὀρθὸν οὖν εἶναι χρή, οὐχὶ ὀρθούμενον.

6

Если ты найдёшь в человеческой жизни что-нибудь лучшее, чем справедливость, правда, сдержанность, мужество, чем разум, довольный собою, когда ты действуешь согласно прямому смыслу, и довольный доставшимся, — если, говорю, ты увидишь что-то лучшее, обратись к этому всей душой и наслаждайся найденным. Но если ничто не оказывается лучше того божества, что обитает внутри тебя, — того, которое подчинило себе собственные порывы, проверяет представления, оторвало себя, как говорил Сократ, от чувственных тяг, покорилось богам и заботится о людях, — если всё остальное по сравнению с ним ты видишь мелким и дешёвым, не давай места ничему другому. Ведь стоит хоть раз склониться и повернуться в сторону чего-то иного — и ты уже не сможешь без помех предпочитать это благо, своё, собственное. Противопоставлять разумному и общественному благу что-либо чужеродное — похвалу толпы, должности, богатство, наслаждения — недопустимо. Всё это, даже если покажется ненадолго подходящим, вдруг захватывает и сбивает с пути. Ты же просто и свободно выбирай лучшее и держись его. «А лучшее — полезное». Если полезное для тебя как для разумного — держи. Если же полезное для тебя как для животного — признай это, но без гордыни сохраняй свой суд. Только смотри, чтобы проверка была надёжной.

To be cheerful, and to stand in no need, either of other men's help or attendance, or of that rest and tranquillity, which thou must be beholding to others for. Rather like one that is straight of himself, or hath ever been straight, than one that hath been rectified.

Εἰ μὲν κρεῖττον εὑρίσκεις ἐν τῷ ἀνθρωπίνῳ βίῳ δικαιοσύνης, ἀληθείας, σωφροσύνης, ἀνδρείας καὶ καθάπαξ τοῦ ἀρκεῖσθαι ἑαυτῇ τὴν διάνοιάν σου, ἐν οἷς κατὰ τὸν λόγον τὸν ὀρθὸν πράσσοντά σε παρέχεται, καὶ [ἐν] τῇ εἱμαρμένῃ ἐν τοῖς ἀπροαιρέτως ἀπονεμομένοις˙ εἰ τούτου, φημί, κρεῖττόν τι ὁρᾷς, ἐπ ἐκεῖνο ἐξ ὅλης τῆς ψυχῆς τραπόμενος τοῦ ἀρίστου εὑρισκομένου ἀπόλαυε. εἰ δὲ μηδὲν κρεῖττον φαίνεται αὐτοῦ τοῦ ἐνιδρυμένου ἐν σοὶ δαίμονος, τάς τε ἰδίας ὁρμὰς ὑποτεταχότος ἑαυτῷ καὶ τὰς φαντασίας ἐξετάζοντος καὶ τῶν αἰσθητικῶν πείσεων, ὡς ὁ Σωκράτης ἔλεγεν, ἑαυτὸν ἀφειλκυκότος καὶ τοῖς θεοῖς ὑποτεταχότος ἑαυτὸν καὶ τῶν ἀνθρώπων προκηδομένου˙ εἰ τούτου πάντα τὰ ἄλλα μικρότερα καὶ εὐτελέστερα εὑρίσκεις, μηδενὶ χώραν δίδου ἑτέρῳ, πρὸς ὃ ῥέψας ἅπαξ καὶ ἀποκλίνας οὐκέτι ἀπερισπάστως τὸ ἀγαθὸν ἐκεῖνο, τὸ ἴδιον καὶ τὸ σόν, προτιμᾶν δυνήσῃ. ἀντικαθῆσθαι γὰρ τῷ λογικῷ καὶ πολιτικῷ ἀγαθῷ οὐ θέμις οὐδ ὁτιοῦν ἑτερογενές, οἷον τὸν παρὰ τῶν πολλῶν ἔπαινον ἢ ἀρχὰς ἢ πλοῦτον ἢ ἀπολαύσεις ἡδονῶν˙ πάντα ταῦτα, κἂν πρὸς ὀλίγον ἐναρμόζειν δόξῃ, κατεκράτησεν ἄφνω καὶ παρήνεγκεν. σὺ δέ, φημί, ἁπλῶς καὶ ἐλευθέρως ἑλοῦ τὸ κρεῖττον καὶ τούτου ἀντέχου˙ “κρεῖττον δὲ τὸ συμφέρον.” εἰ μὲν τὸ ὡς λογικῷ, τοῦτο τήρει˙ εἰ δὲ τὸ ὡς ζῴῳ, ἀπόφηναι, καὶ ἀτύφως φύλασσε τὴν κρίσιν˙ μόνον ὅπως ἀσφαλῶς τὴν ἐξέτασιν ποιήσῃ.

7

Никогда не считай полезным для себя то, что когда-нибудь заставит тебя нарушить слово, потерять стыд, кого-то возненавидеть, заподозрить, проклясть, притвориться, захотеть того, что нуждается в стенах и занавесках. Кто выбрал собственный разум, божество внутри и служение его добродетели — тот не устраивает драм, не стонет, не нуждается ни в одиночестве, ни в толпе. Главное — он живёт, ни за чем не гоняясь и ни от чего не убегая; а сколько времени душе его быть в теле — долго или коротко, — ему всё равно. Даже если пора уже уходить, он уходит легко, как будто делает что-то ещё из того, что можно делать скромно и достойно. Одного только он бережётся всю жизнь: чтобы мысль его не отклонилась в сторону, неподобающую разумному общественному существу.

If thou shalt find anything in this mortal life better than righteousness, than truth, temperance, fortitude, and in general better than a mind contented both with those things which according to right and reason she doth, and in those, which without her will and knowledge happen unto thee by the providence; if I say, thou canst find out anything better than this, apply thyself unto it with thy whole heart, and that which is best wheresoever thou dost find it, enjoy freely. But if nothing thou shalt find worthy to be preferred to that spirit which is within thee; if nothing better than to subject unto thee thine own lusts and desires, and not to give way to any fancies or imaginations before thou hast duly considered of them, nothing better than to withdraw thyself (to use Socrates his words) from all sensuality, and submit thyself unto the gods, and to have care of all men in general: if thou shalt find that all other things in comparison of this, are but vile, and of little moment; then give not way to any other thing, which being once though but affected and inclined unto, it will no more be in thy power without all distraction as thou oughtest to prefer and to pursue after that good, which is thine own and thy proper good. For it is not lawful, that anything that is of another and inferior kind and nature, be it what it will, as either popular applause, or honour, or riches, or pleasures; should be suffered to confront and contest as it were, with that which is rational, and operatively good. For all these things, if once though but for a while, they begin to please, they presently prevail, and pervert a man's mind, or turn a man from the right way. Do thou therefore I say absolutely and freely make choice of that which is best, and stick unto it. Now, that they say is best, which is most profitable. If they mean profitable to man as he is a rational man, stand thou to it, and maintain it; but if they mean profitable, as he is a creature, only reject it; and from this thy tenet and conclusion keep off carefully all plausible shows and colours of external appearance, that thou mayest be able to discern things rightly.

Μὴ τιμήσῃς ποτὲ ὡς συμφέρον σεαυτοῦ, ὃ ἀναγκάσει σέ ποτε τὴν πίστιν παραβῆναι, τὴν αἰδῶ ἐγκαταλιπεῖν, μισῆσαί τινα, ὑποπτεῦσαι, καταράσασθαι, ὑποκρίνασθαι, ἐπιθυμῆσαί τινος τοίχων καὶ παραπετασμάτων δεομένου. ὁ γὰρ τὸν ἑαυτοῦ νοῦν καὶ δαίμονα καὶ τὰ ὄργια τῆς τούτου ἀρετῆς προελόμενος τραγῳ δίαν οὐ ποιεῖ, οὐ στενάζει, οὐκ ἐρημίας, οὐ πολυπληθείας δεήσεται˙ τὸ μέγιστον, ζήσει μήτε διώκων μήτε φεύγων, πότερον δὲ ἐπὶ πλέον διάστημα χρόνου τῷ σώματι περιεχομένῃ τῇ ψυχῇ ἢ ἐπ ἔλασσον χρήσεται, οὐδ ὁτιοῦν αὐτῷ μέλει˙ κἂν γὰρ ἤδη ἀπαλλάσσεσθαι δέῃ, οὕτως εὔλυτος ἄπεισιν, ὡς ‹ἂν› ἄλλο τι τῶν αἰδημόνως καὶ κοσμίως ἐνεργεῖσθαι δυναμένων ἐνεργήσειεν, τοῦτο μόνον παῤ ὅλον τὸν βίον εὐλαβούμενος, τὸ τὴν διάνοιαν ἔν τινι ἀνοικείῳ νοεροῦ πολιτικοῦ ζῴου τροπῇ γενέσθαι.

8

В уме у того, кто себя выучил и очистил, ты не найдёшь ничего гнойного, ни замазанного, ни подспудного. Судьба не застанет его жизнь незавершённой — о нём нельзя сказать того, что говорят об актёре, который умер, не доиграв роли до конца. В нём нет ничего рабского, ничего вычурного, ничего привязанного, ничего отрезанного, ничего, за что пришлось бы отвечать, ничего прячущегося в щелях.

Never esteem of anything as profitable, which shall ever constrain thee either to break thy faith, or to lose thy modesty; to hate any man, to suspect, to curse, to dissemble, to lust after anything, that requireth the secret of walls or veils. But he that preferreth before all things his rational part and spirit, and the sacred mysteries of virtue which issueth from it, he shall never lament and exclaim, never sigh; he shall never want either solitude or company: and which is chiefest of all, he shall live without either desire or fear. And as for life, whether for a long or short time he shall enjoy his soul thus compassed about with a body, he is altogether indifferent. For if even now he were to depart, he is as ready for it, as for any other action, which may be performed with modesty and decency. For all his life long, this is his only care, that his mind may always be occupied in such intentions and objects, as are proper to a rational sociable creature.

Οὐδὲν ἂν ἐν τῇ διανοίᾳ τοῦ κεκολασμένου καὶ ἐκκεκαθαρμένου πυῶδες οὐδὲ μὴν μεμωλυσμένον οὐδὲ ὕπουλον εὕροις˙ οὐδὲ ἀσυντελῆ τὸν βίον αὐτοῦ ἡ πεπρωμένη καταλαμβάνει, ὡς ἄν τις εἴποι τὸν τραγῳδὸν πρὸ τοῦ τελέσαι καὶ διαδραματίσαι ἀπαλλάσσεσθαι˙ ἔτι δὲ οὐδὲν δοῦλον οὐδὲ κομψὸν οὐδὲ προσδεδεμένον οὐδὲ ἀπεσχισμένον οὐδὲ ὑπεύθυνον οὐδὲ ἐμφωλεῦον.

9

Почитай способность суждения. В ней — всё: чтобы в направляющем разуме твоём больше не возникало суждения, несогласного с природой и с устройством разумного существа. А эта способность обещает нам неспешность в выводах, близость к людям и следование за богами.

In the mind that is once truly disciplined and purged, thou canst not find anything, either foul or impure, or as it were festered: nothing that is either servile, or affected: no partial tie; no malicious averseness; nothing obnoxious; nothing concealed. The life of such an one, death can never surprise as imperfect; as of an actor, that should die before he had ended, or the play itself were at an end, a man might speak.

Τὴν ὑποληπτικὴν δύναμιν σέβε. ἐν ταύτῃ τὸ πᾶν, ἵνα ὑπόληψις τῷ ἡγεμονικῷ σου μηκέτι ἐγγένηται ἀνακόλουθος τῇ φύσει καὶ τῇ τοῦ λογικοῦ ζῴου κατασκευῇ˙ αὕτη δὲ ἐπαγγέλλεται ἀπροπτωσίαν καὶ τὴν πρὸς ἀνθρώπους οἰκείωσιν καὶ τὴν τοῖς θεοῖς ἀκολουθίαν.

10

Отбрось всё остальное и держись вот этих немногих вещей. И помни ещё: каждый живёт только в настоящем, в этом мгновении. Всё остальное либо уже прожито, либо неизвестно. Мала та доля, которую каждый живёт; мал и уголок земли, где он живёт; мала и самая долгая посмертная слава — да и та передаётся по цепочке ничтожных людишек, которые сами быстро умрут и не знают даже самих себя, а уж тем более того, кто умер давным-давно.

Use thine opinative faculty with all honour and respect, for in her indeed is all: that thy opinion do not beget in thy understanding anything contrary to either nature, or the proper constitution of a rational creature. The end and object of a rational constitution is, to do nothing rashly, to be kindly affected towards men, and in all things willingly to submit unto the gods. Casting therefore all other things aside, keep thyself to these few, and remember withal that no man properly can be said to live more than that which is now present, which is but a moment of time. Whatsoever is besides either is already past, or uncertain. The time therefore that any man doth live, is but a little, and the place where he liveth, is but a very little corner of the earth, and the greatest fame that can remain of a man after his death, even that is but little, and that too, such as it is whilst it is, is by the succession of silly mortal men preserved, who likewise shall shortly die, and even whiles they live know not what in very deed they themselves are: and much less can know one, who long before is dead and gone.

Πάντα οὖν ῥίψας ταῦτα μόνα τὰ ὀλίγα σύνεχε καὶ ἔτι συμμνημόνευε, ὅτι μόνον ζῇ ἕκαστος τὸ παρὸν τοῦτο, τὸ ἀκαριαῖον˙ τὰ δὲ ἄλλα ἢ βεβίωται ἢ ἐν ἀδήλῳ. μικρὸν μὲν οὖν ὃ ζῇ ἕκαστος˙ μικρὸν δὲ τὸ τῆς γῆς γωνίδιον ὅπου ζῇ˙ μικρὸν δὲ καὶ ἡ μηκίστη ὑστεροφημία καὶ αὕτη δὲ κατὰ διαδοχὴν ἀνθρωπαρίων τάχιστα τεθνηξομένων καὶ οὐκ εἰδότων οὐδὲ ἑαυτούς, οὔτι γε τὸν πρόπαλαι τεθνηκότα.

11

К уже сказанным опорам добавь ещё одну: всякий раз давай определение или описание тому образу, который встаёт перед тобой, чтобы увидеть его таким, какой он по сути — голым, целиком, по частям, — и называть про себя и его собственным именем, и имена того, из чего он сложен и во что разложится. Ничто так не делает душу великой, как умение методично и правдиво проверять каждое явление жизни и смотреть на него так, чтобы сразу видеть: какую роль оно играет в целом, какую пользу приносит, какую цену имеет перед миром и какую — перед человеком, гражданином высшего города, по сравнению с которым остальные города — лишь дома. Что оно такое, из чего составлено, сколько ему положено держаться — вот этому, что сейчас встало у меня перед глазами, — и какой добродетели оно от меня требует: мягкости, мужества, правдивости, верности, простоты, самодостаточности или какой-то другой. Поэтому о каждом надо говорить: это пришло от бога; это — по сплетению судеб, по стечению обстоятельств; а это — от соплеменника, родственника, товарища, который не знает, что ему по природе. Но я-то знаю. И потому отношусь к нему по естественному закону общности — доброжелательно и справедливо, хотя и о том, что он заслуживает в промежуточном, не забываю.

To these ever-present helps and mementoes, let one more be added, ever to make a particular description and delineation as it were of every object that presents itself to thy mind, that thou mayest wholly and throughly contemplate it, in its own proper nature, bare and naked; wholly, and severally; divided into its several parts and quarters: and then by thyself in thy mind, to call both it, and those things of which it doth consist, and in which it shall be resolved, by their own proper true names, and appellations. For there is nothing so effectual to beget true magnanimity, as to be able truly and methodically to examine and consider all things that happen in this life, and so to penetrate into their natures, that at the same time, this also may concur in our apprehensions: what is the true use of it? and what is the true nature of this universe, to which it is useful? how much in regard of the universe may it be esteemed? how much in regard of man, a citizen of the supreme city, of which all other cities in the world are as it were but houses and families?

Τοῖς δὲ εἰρημένοις παραστήμασιν ἓν ἔτι προσέστω, τὸ ὅρον ἢ ὑπογραφὴν ἀεὶ ποιεῖσθαι τοῦ ὑποπίπτοντος φανταστοῦ, ὥστε αὐτὸ ὁποῖόν ἐστι κατ οὐσίαν, γυμνόν, ὅλον δἰ ὅλων διῃρημένως βλέπειν καὶ τὸ ἴδιον ὄνομα αὐτοῦ καὶ τὰ ὀνόματα ἐκείνων, ἐξ ὧν συνεκρίθη καὶ εἰς ἃ ἀναλυθήσεται, λέγειν παῤ ἑαυτῷ. οὐδὲν γὰρ οὕτως μεγαλοφροσύνης ποιητικόν, ὡς τὸ ἐλέγχειν ὁδῷ καὶ ἀληθείᾳ ἕκαστον τῶν τῷ βίῳ ὑποπιπτόντων δύνασθαι καὶ τὸ ἀεὶ οὕτως εἰς αὐτὰ ὁρᾶν, ὥστε συνεπιβάλλειν ὁποίῳ τινὶ τῷ κόσμῳ ὁποίαν τινὰ τοῦτο χρείαν παρεχόμενον τίνα μὲν ἔχει ἀξίαν ὡς πρὸς τὸ ὅλον, τίνα δὲ ὡς πρὸς τὸν ἄνθρωπον, πολίτην ὄντα πόλεως τῆς ἀνωτάτης, ἧς αἱ λοιπαὶ πόλεις ὥσπερ οἰκίαι εἰσίν. τί ἐστὶ καὶ ἐκ τίνων συγκέκριται καὶ πόσον χρόνον πέφυκε παραμένειν τοῦτο τὸ τὴν φαντασίαν μοι νῦν ποιοῦν καὶ τίνος ἀρετῆς πρὸς αὐτὸ χρεία, οἷον ἡμερότητος, ἀνδρείας, ἀληθείας, πίστεως, ἀφελείας, αὐταρκείας, τῶν λοιπῶν. διὸ δεῖ ἐφ ἑκάστου λέγειν˙ τοῦτο μὲν παρὰ θεοῦ ἥκει, τοῦτο δὲ κατὰ τὴν σύλληξιν καὶ τὴν συμμηρυομένην σύγκλωσιν καὶ τὴν τοιαύτην σύντευξίν τε καὶ τύχην, τοῦτο δὲ παρὰ τοῦ συμφύλου καὶ συγγενοῦς καὶ κοινωνοῦ, ἀγνοοῦντος μέντοι ὅ τι αὐτῷ κατὰ φύσιν ἐστίν. ἀλλ ἐγὼ οὐκ ἀγνοῶ˙ διὰ τοῦτο˙ χρῶμαι αὐτῷ κατὰ τὸν τῆς κοινωνίας φυσικὸν νόμον εὔνως καὶ δικαίως, ἅμα μέντοι τοῦ κατ ἀξίαν ἐν τοῖς μέσοις συστοχάζομαι.

12

Если ты делаешь то, что делаешь сейчас, следуя прямому разуму, — сосредоточенно, крепко, доброжелательно, — и не примешиваешь побочных дел, а держишь своё внутреннее божество чистым, как будто вот-вот придётся его вернуть; если ты связываешь с этим делом себя, ничего не выжидая и ни от чего не убегая, а довольствуешься нынешним действием по природе и героической правдой в том, что говоришь, — ты будешь жить хорошо. А помешать этому никто не в силах.

What is this, that now my fancy is set upon? of what things doth it consist? how long can it last? which of all the virtues is the proper virtue for this present use? as whether meekness, fortitude, truth, faith, sincerity, contentation, or any of the rest? Of everything therefore thou must use thyself to say, This immediately comes from God, this by that fatal connection, and concatenation of things, or (which almost comes to one) by some coincidental casualty. And as for this, it proceeds from my neighbour, my kinsman, my fellow: through his ignorance indeed, because he knows not what is truly natural unto him: but I know it, and therefore carry myself towards him according to the natural law of fellowship; that is kindly, and justly. As for those things that of themselves are altogether indifferent, as in my best judgment I conceive everything to deserve more or less, so I carry myself towards it.

Ἐὰν τὸ παρὸν ἐνεργῇς ἑπόμενος τῷ ὀρθῷ λόγῳ, ἐσπουδασμένως, ἐῤῥωμένως, εὐμενῶς, καὶ μηδὲν ‹παρίῃς› παρεμπόρευμα, ἀλλὰ τὸν ἑαυτοῦ δαίμονα καθαρὸν ἑστῶτα τηρῇς, ὡς εἰ καὶ ἤδη ἀποδοῦναι δέοι˙ ἐὰν τοῦτο συνάπτῃς μηδὲν περιμένων μηδὲ φεύγων, ἀλλὰ τῇ παρούσῃ κατὰ φύσιν ἐνεργείᾳ καὶ τῇ ὧν λέγεις καὶ φθέγγῃ ἡρωικῇ ἀληθείᾳ ἀρκούμενος, εὐζωήσεις. ἔστι δὲ οὐδεὶς ὁ τοῦτο κωλῦσαι δυνάμενος.

13

Как у врачей всегда под рукой инструменты для внезапных случаев, так и ты держи наготове свои основания для понимания вещей божественных и человеческих. Даже самое мелкое делай, помня о взаимной связи того и другого: без оглядки на божественное ты не справишься с человеческим, и наоборот. Хватит блуждать: ни собственные записки ты уже не успеешь перечитать, ни собранные в запас повести о древних римлянах и эллинах, ни выписки, которые ты копил к старости. Поспеши к концу. Брось пустые надежды. Помоги себе сам, если тебе вообще есть дело до себя, — пока ещё можно.

If thou shalt intend that which is present, following the rule of right and reason carefully, solidly, meekly, and shalt not intermix any other businesses, but shall study this only to preserve thy spirit unpolluted, and pure, and shall cleave unto him without either hope or fear of anything, in all things that thou shalt either do or speak, contenting thyself with heroical truth, thou shalt live happily; and from this, there is no man that can hinder thee.

Ὥσπερ οἱ ἰατροὶ ἀεὶ τὰ ὄργανα καὶ σιδήρια πρόχειρα ἔχουσι πρὸς τὰ αἰφνίδια τῶν θεραπευμάτων, οὕτω τὰ δόγματα σὺ ἕτοιμα ἔχε πρὸς τὸ τὰ θεῖα καὶ ἀνθρώπινα εἰδέναι, καὶ πᾶν καὶ τὸ μικρότατον οὕτω ποιεῖν ὡς τῆς ἀμφοτέρων πρὸς ἄλληλα συνδέσεως μεμνημένον˙ οὔτε γὰρ ἀνθρώπινόν τι ἄνευ τῆς ἐπὶ τὰ θεῖα συναναφορᾶς εὖ πράξεις οὔτ ἔμπαλιν. Μηκέτι πλανῶ˙ οὔτε γὰρ τὰ ὑπομνημάτιά σου μέλλεις ἀνα γινώσκειν οὔτε τὰς τῶν ἀρχαίων Ῥωμαίων καὶ Ἑλλήνων πράξεις καὶ τὰς ἐκ τῶν συγγραμμάτων ἐκλογάς, ἃς εἰς τὸ γῆρας ἑαυτῷ ἀπετίθεσο. σπεῦδε οὖν εἰς τέλος καὶ τὰς κενὰς ἐλπίδας ἀφεὶς σαυτῷ βοήθει, εἴ τί σοι μέλει σεαυτοῦ, ἕως ἔξεστιν.

14

Хватит блуждать. Ты уже не успеешь ни перечитать свои записки, ни повести о древних римлянах и эллинах, ни выписки, которые ты откладывал к старости. Поспеши к концу, брось пустые надежды и помоги себе сам, если тебе хоть сколько-нибудь есть дело до себя, — пока ещё можно.

As physicians and chirurgeons have always their instruments ready at hand for all sudden cures; so have thou always thy dogmata in a readiness for the knowledge of things, both divine and human: and whatsoever thou dost, even in the smallest things that thou dost, thou must ever remember that mutual relation, and connection that is between these two things divine, and things human. For without relation unto God, thou shalt never speed in any worldly actions; nor on the other side in any divine, without some respect had to things human.

Μηκέτι πλανῶ· οὔτε γὰρ τὰ ὑπομνημάτιά σου μέλλεις ἀνα γινώσκειν οὔτε τὰς τῶν ἀρχαίων Ῥωμαίων καὶ Ἑλλήνων πράξεις καὶ τὰς ἐκ τῶν συγγραμμάτων ἐκλογάς, ἃς εἰς τὸ γῆρας ἑαυτῷ ἀπετίθεσο. Σπεῦδε οὖν εἰς τέλος καὶ τὰς κενὰς ἐλπίδας ἀφεὶς σαυτῷ βοήθει, εἴ τί σοι μέλει σεαυτοῦ, ἕως ἔξεστιν.

15

Люди не понимают, сколько значений у слов: красть, сеять, покупать, отдыхать, видеть то, что нужно делать. А это видится не глазами, а каким-то другим зрением.

Be not deceived; for thou shalt never live to read thy moral commentaries, nor the acts of the famous Romans and Grecians; nor those excerpta from several books; all which thou hadst provided and laid up for thyself against thine old age. Hasten therefore to an end, and giving over all vain hopes, help thyself in time if thou carest for thyself, as thou oughtest to do.

Οὐκ ἴσασι, πόσα σημαίνει τὸ κλέπτειν, τὸ σπείρειν, τὸ ὠνεῖσθαι, τὸ ἡσυχάζειν, τὸ ὁρᾶν τὰ πρακτέα, ὃ οὐκ ὀφθαλμοῖς γίνεται ἀλλ ἑτέρᾳ τινὶ ὄψει.

16

Тело, душа, ум. Телу — ощущения, душе — побуждения, уму — основания. Принимать отпечатки образов свойственно и скоту. Дёргаться под тягой побуждений — свойственно и зверям, и изнеженным, и таким, как Фаларис и Нерон. Брать разум в вожатые в том, что кажется долгом, свойственно и тем, кто не признаёт богов, и тем, кто бросает отечество, и тем, кто за закрытыми дверями готов на что угодно. Если всё это — общее, то собственным для хорошего человека остаётся одно: любить и обнимать всё, что с ним случается и что ему сплетено судьбой; не мутить и не беспокоить толпой образов божество, поселившееся у него в груди, а держать его в мире, достойно идя за богом, не говоря ничего против правды и не действуя против справедливости. А если все люди не поверят, что он живёт просто, стыдливо и светло, он ни на кого не рассердится и не свернёт с пути, ведущего к концу жизни, к которому нужно прийти чистым, спокойным, готовым уйти налегке, без насилия слиться со своей долей.

To steal, to sow, to buy, to be at rest, to see what is to be done (which is not seen by the eyes, but by another kind of sight:) what these words mean, and how many ways to be understood, they do not understand. The body, the soul, the understanding. As the senses naturally belong to the body, and the desires and affections to the soul, so do the dogmata to the understanding.

Σῶμα, ψυχή, νοῦς˙ σώματος αἰσθήσεις, ψυχῆς ὁρμαί, νοῦ δόγματα. τὸ μὲν τυποῦσθαι φανταστικῶς καὶ τῶν βοσκημάτων˙ τὸ δὲ νευροσπαστεῖσθαι ὁρμητικῶς καὶ τῶν θηρίων καὶ τῶν ἀνδρογύνων καὶ Φαλάριδος καὶ Νέρωνος˙ τὸ δὲ τὸν νοῦν ἡγεμόνα ἔχειν ἐπὶ τὰ φαινόμενα καθήκοντα καὶ τῶν θεοὺς μὴ νομιζόντων καὶ τῶν τὴν πατρίδα ἐγκαταλειπόντων καὶ τῶν ‹ὁτιοῦν› ποιούντων, ἐπειδὰν κλείσωσι τὰς θύρας. εἰ οὖν τὰ λοιπὰ κοινά ἐστι πρὸς τὰ εἰρημένα, λοιπὸν τὸ ἴδιόν ἐστι τοῦ ἀγαθοῦ φιλεῖν μὲν καὶ ἀσπάζεσθαι τὰ συμβαίνοντα καὶ συγκλωθόμενα αὐτῷ, τὸν δὲ ἔνδον ἐν τῷ στήθει ἱδρυμένον δαίμονα μὴ φύρειν μηδὲ θορυβεῖν ὄχλῳ φαντασιῶν, ἀλλὰ ἵλεων διατηρεῖν, κοσμίως ἑπόμενον θεῷ, μήτε φθεγγόμενόν τι παρὰ τὰ ἀληθῆ μήτε ἐνεργοῦντα παρὰ τὰ δίκαια. εἰ δὲ ἀπιστοῦσιν αὐτῷ πάντες ἄνθρωποι, ὅτι ἁπλῶς καὶ αἰδημόνως καὶ εὐθύμως βιοῖ, οὔτε χαλεπαίνει τινὶ τούτων οὔτε παρατρέπεται τῆς ὁδοῦ τῆς ἀγούσης ἐπὶ τὸ τέλος τοῦ βίου, ἐφ ὃ δεῖ ἐλθεῖν καθαρόν, ἡσύχιον, εὔλυτον, ἀβιάστως τῇ ἑαυτοῦ μοίρᾳ συνηρμοσμένον. Κατηγορία:Υποσελίδες fr:Pensées pour moi-même/Livre III