Надлежащее и мудрец
Стоические термины. В учении Древней Стои различаются три вида действий: проступок (ἁμάρτημα), прямодеяние (κατόρθωμα) и ни то, ни другое. К последнему относится и надлежащее (καθῆκον) — действие, исполнение которого разумно оправдано, соответствует природе и устроению человека, и часто даже обязательно, так как неисполнение может быть проступком (ср. 9, 5). Однако сам по себе надлежащий поступок является средним, т. е. не добродетельным. Внешне он может ничем не отличаться от прямодеяния — отличие лежит в отсутствии постоянно верной этической мотивировки действия.
Добродетель не имеет степеней, достигший ее является мудрецом (σοφός, также σπουδαῑος 'ревностный', ἀγαθός 'достойный') и только его действия, и при этом все действия, являются совершенными надлежащими действиями или прямодеяниями (т. е. правильными деяниями), так как совершаются прямым разумом (прим. 2 к 3, 6), т. е. неизменно добродетельным, согласованным с природой душевным складом и соблюдением всех чисел (ἀριθμοί) — т. е. полным знанием того, когда, насколько, с кем, как и почему что-нибудь надлежит делать; ср. Стобей, Эклоги, 2, 93 (SVF, 3, 500). Цицерон, Об обязанностях, 3, 14; Сенека, Письма, 95, 54, 12.
Таким образом, в теории Древней Стои люди делятся на мудрецов (которых нет) и остальных; среди последних различаются неразумные, или негодные (φαῦλος; κακός 'недостойный', ἀπαίδευτος 'невоспитанный', ἰδιώτης 'обыватель') и продвигающиеся (προκόπτων; строго говоря, тоже негодные), т. е. те, кто стремясь к добродетели выполняют надлежащие действия, однако не имеют постоянно добродетельного склада души — мудрости, см., например, Секст Эмпирик, 11, 200 сл. («устроению» в русск. пер. Секста Эмпирика соответствует «душевный склад» в пер. «Размышлений»).
Стоический мудрец, который непогрешим и «всегда все делает хорошо» (Диоген Лаэртский, 7, 123 и 125; ср. Гораций, Сатиры, 1, 3, 120 сл.), остался только теоретическим идеалом, и ни один из архонтов школы не считал себя мудрецом. Панэтий (ок. 185—99 до н. э.), познакомивший со стоицизмом и Рим, отказавшись от рассуждений о мудреце придавал основное значение практической морали реального человека и рассматривал надлежащие действия, а вместе и людей продвигающихся как принадлежащих к сфере добродетели (см. Цицерон, Об обязанностях — сочинение, во многом опирающееся на несохранившийся труд Панэтия «О надлежащем»). В позднем стоицизме как правило говорится не о мудреце, а о «разумных», и прямодеяние часто считается видом надлежащего или же оба термина употребляются синонимично.