Книга 09

1

Кто несправедлив — тот нечестив. Природа целого устроила разумных существ друг для друга: чтобы помогали по мере заслуг и ни в коем случае не вредили. Кто идёт против её воли — тот, ясное дело, нечестив перед самой древней из богинь. Ведь природа целого — это природа всего сущего, а всё сущее связано со всем существующим как своё со своим.

И лжец нечестив перед той же богиней: её называют ещё Истиной, она — первопричина всякой истины. Кто лжёт нарочно — нечестив, потому что обманом творит несправедливость; кто лжёт невольно — нечестив потому, что расходится с природой целого и, споря с природой мира, нарушает порядок. Ведь тот, кто идёт против истины, воюет сам с собой: природа дала ему все задатки, чтобы истину различать, а он их запустил — и теперь не может отличить ложное от истинного.

И тот, кто гонится за удовольствиями как за благом, а боли избегает как зла, — тоже нечестив. Ему придётся то и дело упрекать общую природу: что она, мол, раздаёт не по заслугам — дурным достаются удовольствия и всё, что их приносит, а достойным — труд и всё, что его причиняет. Да и кто боится боли, будет когда-нибудь бояться того, что обязательно случится в мире, — а это уже нечестие. Кто гонится за удовольствиями, не удержится от несправедливости — и это нечестие явное.

К тому, к чему общая природа относится одинаково (иначе она не создавала бы и то и другое, если бы одно ей было дороже), и нам, желающим идти за природой, нужно относиться одинаково — единомысленно с ней. Значит, кто к боли и удовольствию, к смерти и жизни, к славе и бесславию — к тому, чем природа целого распоряжается поровну, — относится не поровну, тот очевидно нечестив.

Когда я говорю, что общая природа пользуется этим поровну, я имею в виду вот что: всё это равно случается с тем, что есть и что становится, — по древнему изначальному порыву промысла, с которого она начала нынешнее устроение мира, заключив в себе замыслы будущего и определив силы, рождающие именно такие состояния, превращения и череды.

He that is unjust, is also impious. For the nature of the universe, having made all reasonable creatures one for another, to the end that they should do one another good; more or less according to the several persons and occasions but in nowise hurt one another: it is manifest that he that doth transgress against this her will, is guilty of impiety towards the most ancient and venerable of all the deities. For the nature of the universe, is the nature the common parent of all, and therefore piously to be observed of all things that are, and that which now is, to whatsoever first was, and gave it its being, hath relation of blood and kindred. She is also called truth and is the first cause of all truths. He therefore that willingly and wittingly doth lie, is impious in that he doth receive, and so commit injustice: but he that against his will, in that he disagreeth from the nature of the universe, and in that striving with the nature of the world he doth in his particular, violate the general order of the world. For he doth no better than strive and war against it, who contrary to his own nature applieth himself to that which is contrary to truth. For nature had before furnished him with instincts and opportunities sufficient for the attainment of it; which he having hitherto neglected, is not now able to discern that which is false from that which is true. He also that pursues after pleasures, as that which is truly good and flies from pains, as that which is truly evil: is impious. For such a one must of necessity oftentimes accuse that common nature, as distributing many things both unto the evil, and unto the good, not according to the deserts of either: as unto the bad oftentimes pleasures, and the causes of pleasures; so unto the good, pains, and the occasions of pains. Again, he that feareth pains and crosses in this world, feareth some of those things which some time or other must needs happen in the world. And that we have already showed to be impious. And he that pursueth after pleasures, will not spare, to compass his desires, to do that which is unjust, and that is manifestly impious. Now those things which unto nature are equally indifferent (for she had not created both, both pain and pleasure, if both had not been unto her equally indifferent): they that will live according to nature, must in those things (as being of the same mind and disposition that she is) be as equally indifferent. Whosoever therefore in either matter of pleasure and pain; death and life; honour and dishonour, (which things nature in the administration of the world, indifferently doth make use of), is not as indifferent, it is apparent that he is impious. When I say that common nature doth indifferently make use of them, my meaning is, that they happen indifferently in the ordinary course of things, which by a necessary consequence, whether as principal or accessory, come to pass in the world, according to that first and ancient deliberation of Providence, by which she from some certain beginning, did resolve upon the creation of such a world, conceiving then in her womb as it were some certain rational generative seeds and faculties of things future, whether subjects, changes, successions; both such and such, and just so many.

Ὁ ἀδικῶν ἀσεβεῖ˙ τῆς γὰρ τῶν ὅλων φύσεως κατεσκευακυίαςτὰ λογικὰ ζῷα ἕνεκεν ἀλλήλων, ὥστε ὠφελεῖν μὲν ἄλληλα κατἀξίαν βλάπτειν δὲ μηδαμῶς, ὁ τὸ βούλημα ταύτης παραβαίνωνἀσεβεῖ δηλονότι εἰς τὴν πρεσβυτάτην τῶν θεῶν. ἡ γὰρ τῶν ὅλωνφύσις ὄντων ἐστὶ φύσις˙ τὰ δέ γε ὄντα πρὸς τὰ ὑπάρχοντα πάνταοἰκείως ἔχει. ἔτι δὲ καὶ ὁ ψευδόμενος [δὲ] ἀσεβεῖ περὶ τὴν αὐτὴνθεόν˙ καὶ Ἀλήθεια αὕτη ὀνομάζεται καὶ τῶν ἀληθῶν ἁπάντωνπρώτη αἰτία ἐστιν. ὁ μὲν οὖν ἑκὼν ψευδόμενος ἀσεβεῖ, καθόσονἐξαπατῶν ἀδικεῖ˙ ὁ δὲ ἄκων, καθόσον διαφωνεῖ τῇ τῶν ὅλωνφύσει καὶ καθόσον ἀκοσμεῖ μαχόμενος τῇ τοῦ κόσμου φύσει˙μάχεται γὰρ ὁ ἐπὶ τἀναντία τοῖς ἀληθέσι φερόμενος παῤ ἑαυτόν˙ἀφορμὰς γὰρ προειλήφει παρὰ τῆς φύσεως, ὧν ἀμελήσας οὐχοἷός τέ ἐστι νῦν διακρίνειν τὰ ψευδῆ ἀπὸ τῶν ἀληθῶν. καὶ μὴνκαὶ ὁ τὰς ἡδονὰς ὡς ἀγαθὰ διώκων, τοὺς δὲ πόνους ὡς κακὰφεύγων ἀσεβεῖ˙ ἀνάγκη γὰρ τὸν τοιοῦτον μέμφεσθαι πολλάκιςτῇ κοινῇ φύσει ὡς παῤ ἀξίαν τι ἀπονεμούσῃ τοῖς φαύλοις καὶτοῖς σπουδαίοις, διὰ τὸ πολλάκις τοὺς μὲν φαύλους ἐν ἡδοναῖςεἶναι καὶ τὰ ποιητικὰ τούτων κτᾶσθαι, τοὺς δὲ σπουδαίους πόνῳκαὶ τοῖς ποιητικοῖς τούτου περιπίπτειν. ἔτι δὲ ὁ φοβούμενος τοὺςπόνους φοβηθήσεταί ποτε καὶ τῶν ἐσομένων τι ἐν τῷ κόσμῳ,τοῦτο δὲ ἤδη ἀσεβές˙ ὅ τε διώκων τὰς ἡδονὰς οὐκ ἀφέξεται τοῦἀδικεῖν, τοῦτο δὲ ἐναργῶς ἀσεβές˙ χρὴ δὲ πρὸς ἃ ἡ κοινὴ φύσιςἐπίσης ἔχει (οὐ γὰρ ἀμφότερα ἂν ἐποίει, εἰ μὴ πρὸς ἀμφότεραἐπίσης εἶχε), πρὸς ταῦτα καὶ τοὺς τῇ φύσει βουλομένους ἕπεσθαι,ὁμογνώμονας ὄντας, ἐπίσης διακεῖσθαι˙ ὅστις οὖν πρὸς πόνονκαὶ ἡδονὴν ἢ θάνατον καὶ ζωὴν ἢ δόξαν καὶ ἀδοξίαν, οἷς ἐπίσηςἡ τῶν ὅλων φύσις χρῆται, αὐτὸς οὐκ ἐπίσης ἔχει, δῆλον ὡς ἀσεβεῖ.λέγω δὲ τὸ χρῆσθαι τούτοις ἐπίσης τὴν κοινὴν φύσιν ἀντὶ τοῦκατὰ τὸ ἑξῆς συμβαίνειν ἐπίσης τοῖς γινομένοις καὶ ἐπιγινομένοιςὁρμῇ τινι ἀρχαίᾳ τῆς προνοίας, καθ ἣν ἀπό τινος ἀρχῆς ὥρμησενἐπὶ τήνδε τὴν διακόσμησιν, συλλαβοῦσά τινας λόγους τῶνἐσομένων καὶ δυνάμεις γονίμους ἀφορίσασα ὑποστάσεών τε καὶμεταβολῶν καὶ διαδοχῶν τοιούτων.

2

Лучше бы уйти из жизни, так и не попробовав лжи, притворства, изнеженности и спеси. Но уж если не вышло — тогда хотя бы уйти, пресытившись ими, — и это достойный второй путь. Или ты всё-таки предпочитаешь сидеть при пороке? Неужели даже опыт не убедил тебя бежать от этой заразы? А порча ума — зараза куда страшнее, чем любое нездоровое дуновение окружающего воздуха. Ведь то — чума живых существ, поскольку они живые; а эта — чума людей, поскольку они люди.

It were indeed more happy and comfortable, for a man to depart out of this world, having lived all his life long clear from all falsehood, dissimulation, voluptuousness, and pride. But if this cannot be, yet it is some comfort for a man joyfully to depart as weary, and out of love with those; rather than to desire to live, and to continue long in those wicked courses. Hath not yet experience taught thee to fly from the plague? For a far greater plague is the corruption of the mind, than any certain change and distemper of the common air can be. This is a plague of creatures, as they are living creatures; but that of men as they are men or reasonable.

Χαριεστέρου μὲν ἦν ἀνδρός, ἄγευστον ψευδολογίας καὶ πάσηςὑποκρίσεως καὶ τρυφῆς καὶ τύφου γενόμενον, ἐξ ἀνθρώπωνἀπελθεῖν. τὸ δ οὖν κορεσθέντα γε τούτων ἀποπνεῦσαι δεύτεροςπλοῦς. ἢ προῄρησαι προσκαθῆσθαι τῇ κακίᾳ καὶ οὔπω σε οὐδὲἡ πεῖρα πείθει φεύγειν ἐκ τοῦ λοιμοῦ; λοιμὸς γὰρ διαφθορὰδιανοίας πολλῷ γε μᾶλλον ἤπερ ἡ τοῦ περικεχυμένου τούτουπνεύματος τοιάδε τις δυσκρασία καὶ τροπή˙ αὕτη μὲν γὰρ ζῴωνλοιμός, καθὸ ζῷά ἐστιν, ἐκείνη δὲ ἀνθρώπων, καθὸ ἄνθρωποίεἰσιν.

3

Не презирай смерть, а прими её с готовностью — как одно из того, чего хочет природа. Ведь расти, стареть, наливаться силой, пустить зубы, бороду, седину, зачать, выносить, родить — и все прочие природные дела, которые приносят поры жизни, — то же самое, что и распасться. Значит, вот как по-человечески рассудит мыслящий: не отмахиваться от смерти, не торопить её, не задирать перед ней нос, а спокойно ждать её как одного из природных дел. И как сейчас ты ждёшь, когда ребёнок выйдет из утробы жены, так же принимай тот час, в который душа твоя выпадет из этой оболочки.

Хочешь попроще, не так по-философски, зато такое, что трогает сердце? Тогда тебе легче всего станет перед лицом смерти вот что: всмотрись в то, от чего тебе предстоит отойти, и в те нравы, с которыми душе твоей больше не придётся мешаться. Не злиться на них не надо — о них следует заботиться и кротко сносить. Но помни и то, что уходишь ты не от людей одних с тобой убеждений. Только это одно могло бы ещё удерживать в жизни — если бы можно было жить бок о бок с теми, кто усвоил те же основы. А теперь ты видишь, как утомительна эта разноголосица совместной жизни, — так что впору сказать: «Приди же скорее, смерть, пока и я сам не забыл о себе».

Thou must not in matter of death carry thyself scornfully, but as one that is well pleased with it, as being one of those things that nature hath appointed. For what thou dost conceive of these, of a boy to become a young man, to wax old, to grow, to ripen, to get teeth, or a beard, or grey hairs to beget, to bear, or to be delivered; or what other action soever it be, that is natural unto man according to the several seasons of his life; such a thing is it also to be dissolved. It is therefore the part of a wise man, in matter of death, not in any wise to carry himself either violently, or proudly but patiently to wait for it, as one of nature's operations: that with the same mind as now thou dost expect when that which yet is but an embryo in thy wife's belly shall come forth, thou mayst expect also when thy soul shall fall off from that outward coat or skin: wherein as a child in the belly it lieth involved and shut up. But thou desirest a more popular, and though not so direct and philosophical, yet a very powerful and penetrative recipe against the fear of death, nothing can make they more willing to part with thy life, than if thou shalt consider, both what the subjects themselves are that thou shalt part with, and what manner of disposition thou shalt no more have to do with. True it is, that, offended with them thou must not be by no means, but take care of them, and meekly bear with them However, this thou mayst remember, that whensoever it happens that thou depart, it shall not be from men that held the same opinions that thou dost. For that indeed, (if it were so) is the only thing that might make thee averse from death, and willing to continue here, if it were thy hap to live with men that had obtained the same belief that thou hast. But now, what a toil it is for thee to live with men of different opinions, thou seest: so that thou hast rather occasion to say, Hasten, I thee pray, O Death; lest I also in time forget myself.

Μὴ καταφρόνει θανάτου, ἀλλὰ εὐαρέστει αὐτῷ, ὡς καὶ τούτουἑνὸς ὄντος ὧν ἡ φύσις ἐθέλει. οἷον γάρ ἐστι τὸ νεάσαι καὶ τὸγηρᾶσαι, καὶ τὸ αὐξῆσαι καὶ τὸ ἀκμάσαι, καὶ ὀδόντας καὶ γένειονκαὶ πολιὰς ἐνεγκεῖν, καὶ σπεῖραι καὶ κυοφορῆσαι καὶ ἀποκυῆσαι,καὶ τὰ ἄλλα φυσικὰ ἐνεργήματα ὅσα αἱ τοῦ βίου ὧραι φέρουσι,τοιοῦτο καὶ αὐτὸ τὸ διαλυθῆναι. τοῦτο μὲν οὖν κατὰ ἄνθρωπόνἐστι λελογισμένον, μὴ ὁλοσχερῶς μηδὲ ὠστικῶς μηδὲ ὑπερηφάνωςπρὸς τὸν θάνατον ἔχειν ἀλλὰ περιμένειν ὡς μίαν τῶν φυσικῶνἐνεργειῶν, καὶ ὡς νῦν περιμένεις πότε ἔμβρυον ἐκ τῆς γαστρὸςτῆς γυναικός σου ἐξέλθῃ, οὕτως ἐκδέχεσθαι τὴν ὥραν ἐν ᾗ τὸψυχάριόν σου τοῦ ἐλύτρου τούτου ἐκπεσεῖται. εἰ δὲ καὶ ἰδιωτικὸνπαράπηγμα ἁψικάρδιον θέλεις, μάλιστά σε εὔκολον πρὸς τὸνθάνατον ποιήσει ἡ ἐπίστασις ἡ ἐπὶ τὰ ὑποκείμενα, ὧν μέλλειςἀφίστασθαι, καὶ μεθ οἵων ἠθῶν οὐκέτι ἔσται ἡ ‹ψυχή σου›συμπεφυρμένη. προσκόπτεσθαι μὲν γὰρ αὐτοῖς ἥκιστα δεῖ, ἀλλὰκαὶ κήδεσθαι καὶ πρᾴως φέρειν, μεμνῆσθαι μέντοι ὅτι οὐκ ἀπἀνθρώπων ὁμοδογματούντων σοι ἡ ἀπαλλαγὴ ἔσται. τοῦτο γὰρμόνον, εἴπερ ἄρα, ἀνθεῖλκεν ἂν καὶ κατεῖχεν ἐν τῷ ζῆν, εἰ συζῆνἐφεῖτο τοῖς τὰ αὐτὰ δόγματα περιπεποιημένοις˙ νῦν δ ὁρᾷς ὅσοςὁ κόπος ἐν τῇ διαφωνίᾳ τῆς συμβιώσεως, ὥστε εἰπεῖν˙ θᾶττονἔλθοις, ὦ θάνατε, μή που καὶ αὐτὸς ἐπιλάθωμαι ἐμαυτοῦ.

4

Кто грешит — грешит против себя. Кто поступает несправедливо — несправедлив к самому себе, делая себя хуже.

He that sinneth, sinneth unto himself. He that is unjust, hurts himself, in that he makes himself worse than he was before. Not he only that committeth, but he also that omitteth something, is oftentimes unjust.

Ὁ ἁμαρτάνων ἑαυτῷ ἁμαρτάνει˙ ὁ ἀδικῶν ἑαυτὸν ἀδικεῖ,ἑαυτὸν κακὸν ποιῶν.

5

Несправедлив часто не только тот, кто что-то делает, но и тот, кто чего-то не делает.

If my present apprehension of the object be right, and my present action charitable, and this, towards whatsoever doth proceed from God, be my present disposition, to be well pleased with it, it sufficeth.

Ἀδικεῖ πολλάκις ὁ μὴ ποιῶν τι, οὐ μόνον ὁ ποιῶν τι.

6

Довольно и того, что твоё нынешнее суждение схватывает суть, нынешнее действие служит общему, а нынешний настрой рад всему, что приходит от внешней причины.

To wipe away fancy, to use deliberation, to quench concupiscence, to keep the mind free to herself.

Ἀρκεῖ ἡ παροῦσα ὑπόληψις καταληπτικὴ καὶ ἡ παροῦσαπρᾶξις κοινωνικὴ καὶ ἡ παροῦσα διάθεσις εὐαρεστικὴ πρὸς πᾶντὸ παρὰ τὴν ἐκτὸς αἰτίαν συμβαῖνον.

7

Стирай наваждение. Удерживай порыв. Гаси желание. Держи правящее начало в своей власти.

Of all unreasonable creatures, there is but one unreasonable soul; and of all that are reasonable, but one reasonable soul, divided betwixt them all. As of all earthly things there is but one earth, and but one light that we see by; and but one air that we breathe in, as many as either breathe or see. Now whatsoever partakes of some common thing, naturally affects and inclines unto that whereof it is part, being of one kind and nature with it. Whatsoever is earthly, presseth downwards to the common earth. Whatsoever is liquid, would flow together. And whatsoever is airy, would be together likewise. So that without some obstacle, and some kind of violence, they cannot well be kept asunder. Whatsoever is fiery, doth not only by reason of the elementary fire tend upwards; but here also is so ready to join, and to burn together, that whatsoever doth want sufficient moisture to make resistance, is easily set on fire. Whatsoever therefore is partaker of that reasonable common nature, naturally doth as much and more long after his own kind. For by how much in its own nature it excels all other things, by so much more is it desirous to be joined and united unto that, which is of its own nature. As for unreasonable creatures then, they had not long been, but presently begun among them swarms, and flocks, and broods of young ones, and a kind of mutual love and affection. For though but unreasonable, yet a kind of soul these had, and therefore was that natural desire of union more strong and intense in them, as in creatures of a more excellent nature, than either in plants, or stones, or trees. But among reasonable creatures, begun commonwealths, friendships, families, public meetings, and even in their wars, conventions, and truces. Now among them that were yet of a more excellent nature, as the stars and planets, though by their nature far distant one from another, yet even among them began some mutual correspondency and unity. So proper is it to excellency in a high degree to affect unity, as that even in things so far distant, it could operate unto a mutual sympathy. But now behold, what is now come to pass. Those creatures that are reasonable, are now the only creatures that have forgotten their natural affection and inclination of one towards another. Among them alone of all other things that are of one kind, there is not to be found a general disposition to flow together. But though they fly from nature, yet are they stopt in their course, and apprehended. Do they what they can, nature doth prevail. And so shalt thou confess, if thou dost observe it. For sooner mayst thou find a thing earthly, where no earthly thing is, than find a man that naturally can live by himself alone.

Ἐξαλεῖψαι φαντασίαν˙ στῆσαι ὁρμήν˙ σβέσαι ὄρεξιν˙ ἐφ ἑαυτῷἔχειν τὸ ἡγεμονικόν.

8

На всех бессловесных животных приходится одна душа, разделённая между ними; на всех разумных — одна разумная душа, поделённая на части. Так же как земля у всего земного одна, и свет, которым мы видим, один, и воздух, которым мы дышим, — один на всех, кто видит и живёт.

Man, God, the world, every one in their kind, bear some fruits. All things have their proper time to bear. Though by custom, the word itself is in a manner become proper unto the vine, and the like, yet is it so nevertheless, as we have said. As for reason, that beareth both common fruit for the use of others; and peculiar, which itself doth enjoy. Reason is of a diffusive nature, what itself is in itself, it begets in others, and so doth multiply.

Εἰς μὲν τὰ ἄλογα ζῷα μία ψυχὴ διῄρηται, εἰς δὲ τὰ λογικὰ μίανοερὰ ψυχὴ μεμέρισται, ὥσπερ καὶ μία γῆ ἐστιν ἁπάντων τῶνγεωδῶν καὶ ἑνὶ φωτὶ ὁρῶμεν καὶ ἕνα ἀέρα ἀναπνέομεν, ὅσαὁρατικὰ καὶ ἔμψυχα πάντα.

9

Всё, что причастно чему-то общему, тянется к своему роду. Земляное падает на землю, жидкое стекается вместе, воздушное — так же, — так что приходится разгораживать их силой. Огонь поднимается вверх из-за изначального, стихийного огня, но и ко всякому здешнему огню он готов прильнуть и вспыхнуть с ним заодно — до того, что любое вещество хоть немного посуше легко загорается, потому что в нём меньше того, что мешает вспышке.

Так же и всё, что причастно общей разумной природе, тянется к родному — и даже сильнее: чем оно выше прочего, тем охотнее смешивается и сливается со своим. Вот и у неразумных сразу же нашлись ульи, стада, выводки птенцов и что-то вроде любви: потому что и в них уже были души, и стремление к единству сказывалось сильнее — чего нет ни у растений, ни у камней, ни у брёвен. А у разумных существ — государства, дружбы, дома, собрания, договоры на войне и перемирия. А у того, что ещё выше и при этом разделено расстояниями, — нашлось и своё единение, как у звёзд. Вот как восхождение к высшему способно порождать сочувствие даже в том, что разделено.

И посмотри, что делается теперь. Одни только разумные существа забыли о взаимном тяготении и стремлении, только у них не видно этого слияния. Но даже убегая, они попадаются — природа сильнее. Присмотрись, и увидишь, о чём я говорю: скорее найдёшь что-нибудь земляное, ни к какому земляному не примыкающее, чем человека, оторванного от человека.

Either teach them better if it be in thy power; or if it be not, remember that for this use, to bear with them patiently, was mildness and goodness granted unto thee. The Gods themselves are good unto such; yea and in some things, (as in matter of health, of wealth, of honour,) are content often to further their endeavours: so good and gracious are they. And mightest thou not be so too? or, tell me, what doth hinder thee?

‹Πάντα› ὅσα κοινοῦ τινος μετέχει πρὸς τὸ ὁμογενὲς σπεύδει.τὸ γεῶδες πᾶν ῥέπει ἐπὶ τὴν γῆν˙ τὸ ὑγρὸν πᾶν σύῤῥουν˙ τὸ ἀερῶδεςὁμοίως, ὥστε χρῄζειν τῶν διειργόντων καὶ βίᾳ˙ τὸ πῦρ ἀνωφερὲςμὲν διὰ τὸ στοιχειῶδες πῦρ, παντὶ δὲ πυρὶ ἐνταῦθα πρὸς τὸ συνεξάπτεσθαιἕτοιμον οὕτως, ὥστε καὶ πᾶν τὸ ὑλικὸν τὸ ὀλίγῳξηρότερον εὐέξαπτον εἶναι διὰ τὸ ἔλαττον ἐγκεκρᾶσθαι αὐτῷ τὸκωλυτικὸν πρὸς ἔξαψιν. καὶ τοίνυν πᾶν τὸ κοινῆς νοερᾶς φύσεωςμέτοχον πρὸς τὸ συγγενὲς ὁμοίως σπεύδει ἢ καὶ μᾶλλον˙ ὅσῳ γάρἐστι κρεῖττον παρὰ τὰ ἄλλα, τοσούτῳ καὶ πρὸς τὸ συγκιρνᾶσθαιτῷ οἰκείῳ καὶ συγχεῖσθαι ἑτοιμότερον. εὐθὺς γοῦν ἐπὶ μὲν τῶνἀλόγων εὑρέθη σμήνη καὶ ἀγέλαι καὶ νεοσσοτροφίαι καὶ οἷονἔρωτες˙ ψυχαὶ γὰρ ἤδη ἦσαν ἐνταῦθα καὶ τὸ συναγωγὸν ἐν τῷκρείττονι ἐπιτεινόμενον εὑρίσκετο, οἷον οὔτε ἐπὶ φυτῶν ἦν οὔτεἐπὶ λίθων ἢ ξύλων. ἐπὶ δὲ τῶν λογικῶν ζῴων πολιτεῖαι καὶ φιλίαικαὶ οἶκοι καὶ σύλλογοι καὶ ἐν πολέμοις συνθῆκαι καὶ ἀνοχαί.ἐπὶ δὲ τῶν ἔτι κρειττόνων καὶ διεστηκότων τρόπον τινὰ ἕνωσιςὑπέστη οἵα ἐπὶ τῶν ἄστρων˙ οὕτως ἡ ἐπὶ τὸ κρεῖττον ἐπανάβασιςσυμπάθειαν καὶ ἐν διεστῶσιν ἐργάσασθαι ἐδύνατο. ὅρα οὖν τὸνῦν γινόμενον˙ μόνα γὰρ τὰ νοερὰ νῦν ἐπιλέλησται τῆς πρὸςἄλληλα σπουδῆς καὶ συννεύσεως καὶ τὸ σύῤῥουν ὧδε μόνον οὐβλέπεται. ἀλλ ὅμως καίτοι φεύγοντες περικαταλαμβάνονται˙κρατεῖ γὰρ ἡ φύσις. ὄψει δὲ ὃ λέγω παραφυλάσσων˙ θᾶσσονγοῦν εὕροι τις ἂν γεῶδές τι μηδενὸς γεώδους προσαπτόμενον ἤπερἄνθρωπον ἀνθρώπου ἀπεσχισμένον.

10

И человек приносит плод, и бог, и мир: каждое в свою пору. Если привычка закрепила слово «плодоносить» за виноградной лозой и тому подобным — это ничего не значит. У разума тоже есть плод — и общий, и свой собственный; и от него рождается подобное ему, такого же качества, как сам разум.

Labour not as one to whom it is appointed to be wretched, nor as one that either would be pitied, or admired; but let this be thine only care and desire; so always and in all things to prosecute or to forbear, as the law of charity, or mutual society doth require.

Φέρει καρπὸν καὶ ἄνθρωπος καὶ θεὸς καὶ ὁ κόσμος˙ ἐν ταῖςοἰκείαις ὥραις ἕκαστα φέρει. εἰ δὲ ἡ συνήθεια κυρίως τέτριφενἐπὶ ἀμπέλου καὶ τῶν ὁμοίων, οὐδὲν τοῦτο. ὁ λόγος δὲ καὶ κοινὸνκαὶ ἴδιον καρπὸν ἔχει καὶ γίνεται ἐξ αὐτοῦ τοιαῦθ ἕτερα, ὁποῖόντι αὐτός ἐστιν ὁ λόγος.

11

Если можешь — переучи; если нет — помни, что для этого тебе дана мягкость. И боги мягки к таким: кое в чём даже помогают им — в здоровье, богатстве, славе. Так они добры. Можешь и ты. Или скажи: кто тебе мешает?

This day I did come out of all my trouble. Nay I have cast out all my trouble; it should rather be for that which troubled thee, whatsoever it was, was not without anywhere that thou shouldest come out of it, but within in thine own opinions, from whence it must be cast out, before thou canst truly and constantly be at ease.

Εἰ μὲν δύνασαι, μεταδίδασκε˙ εἰ δὲ μή, μέμνησο ὅτι πρὸς τοῦτοἡ εὐμένειά σοι δέδοται. καὶ οἱ θεοὶ δὲ εὐμενεῖς τοῖς τοιούτοιςεἰσίν, εἰς ἔνια δὲ καὶ συνεργοῦσιν, εἰς ὑγίειαν, εἰς πλοῦτον, εἰςδόξαν˙ οὕτως εἰσὶ χρηστοί. ἔξεστι δὲ καὶ σοί˙ ἢ εἰπέ, τίς ὁ κωλύων;

12

Трудись — но не как несчастный, и не как тот, кого надо пожалеть или которым надо восхищаться. Хоти одного: двигаться и удерживаться, как велит гражданский разум.

All those things, for matter of experience are usual and ordinary; for their continuance but for a day; and for their matter, most base and filthy. As they were in the days of those whom we have buried, so are they now also, and no otherwise.

Πόνει μὴ ὡς ἄθλιος μηδὲ ὡς ἐλεεῖσθαι ἢ θαυμάζεσθαι θέλων,ἀλλὰ μόνον ἓν θέλε˙ κινεῖσθαι καὶ ἴσχεσθαι, ὡς ὁ πολιτικὸςλόγος ἀξιοῖ.

13

Сегодня я вышел изо всех затруднений — точнее, выбросил все затруднения вон. Ведь они были не снаружи, а внутри — в моих мнениях.

The things themselves that affect us, they stand without doors, neither knowing anything themselves nor able to utter anything unto others concerning themselves. What then is it, that passeth verdict on them? The understanding.

Σήμερον ἐξῆλθον πάσης περιστάσεως, μᾶλλον δὲ ἐξέβαλονπᾶσαν περίστασιν˙ ἔξω γὰρ οὐκ ἦν, ἀλλὰ ἔνδον ἐν ταῖς ὑπολήψεσιν.

14

Всё одно и то же: по опыту — привычное, по времени — однодневное, по веществу — грязное. Всё сейчас такое же, каким было при тех, кого мы уже похоронили.

As virtue and wickedness consist not in passion, but in action; so neither doth the true good or evil of a reasonable charitable man consist in passion, but in operation and action.

Πάντα ταὐτά˙ συνήθη μὲν τῇ πείρᾳ, ἐφήμερα δὲ τῷ χρόνῳ,ῥυπαρὰ δὲ τῇ ὕλῃ˙ πάντα νῦν οἷα ἐπ ἐκείνων οὓς κατεθάψαμεν.

15

Вещи стоят снаружи, за порогом, сами по себе — и ничего о себе не знают, и ничего о себе не заявляют. Кто же о них выносит решение? Правящее начало.

To the stone that is cast up, when it comes down it is no hurt unto it; as neither benefit, when it doth ascend.

Τὰ πράγματα ἔξω θυρῶν ἕστηκεν αὐτὰ ἐφ ἑαυτῶν, μηδὲν μήτεεἰδότα περὶ αὑτῶν μήτε ἀποφαινόμενα. τί οὖν ἀποφαίνεται περὶαὐτῶν; τὸ ἡγεμονικόν.

16

Зло и благо разумного общественного существа — не в претерпевании, а в действии. Точно так же и его добродетель, и порок — не в том, что с ним происходит, а в том, что оно делает.

Sift their minds and understandings, and behold what men they be, whom thou dost stand in fear of what they shall judge of thee, what they themselves judge of themselves.

Οὐκ ἐν πείσει ἀλλ ἐνεργείᾳ τὸ τοῦ λογικοῦ πολιτικοῦ ζῴουκακὸν καὶ ἀγαθόν, ὥσπερ οὐδὲ ἡ ἀρετὴ καὶ κακία αὐτοῦ ἐνπείσει ἀλλὰ ἐνεργείᾳ.

17

Для подброшенного камня нет ничего плохого в том, что он упал вниз, и ничего хорошего в том, что он поднялся вверх.

All things that are in the world, are always in the estate of alteration. Thou also art in a perpetual change, yea and under corruption too, in some part: and so is the whole world.

Τῷ ἀναῤῥιφέντι λίθῳ οὐδὲν κακὸν τὸ κατενεχθῆναι οὐδὲἀγαθὸν τὸ ἀνενεχθῆναι.

18

Загляни внутрь — в их правящие начала, и увидишь, каких судей ты боишься; увидишь, каковы эти судьи сами для себя.

it is not thine, but another man's sin. Why should it trouble thee? Let him look to it, whose sin it is.

Δίελθε ἔσω εἰς τὰ ἡγεμονικὰ αὐτῶν καὶ ὄψει τίνας κριτὰςφοβῇ, οἵους καὶ περὶ αὑτῶν ὄντας κριτάς.

19

Всё — в перемене; и сам ты — в непрерывном изменении и отчасти в разрушении. И весь мир тоже.

Of an operation and of a purpose there is an ending, or of an action and of a purpose we say commonly, that it is at an end: from opinion also there is an absolute cessation, which is as it were the death of it. In all this there is no hurt. Apply this now to a man's age, as first, a child; then a youth, then a young man, then an old man; every change from one age to another is a kind of death And all this while here no matter of grief yet. Pass now unto that life first, that which thou livedst under thy grandfather, then under thy mother, then under thy father. And thus when through the whole course of thy life hitherto thou hast found and observed many alterations, many changes, many kinds of endings and cessations, put this question to thyself What matter of grief or sorrow dost thou find in any of these? Or what doest thou suffer through any of these? If in none of these, then neither in the ending and consummation of thy whole life, which is also but a cessation and change.

Πάντα ἐν μεταβολῇ˙ καὶ αὐτὸς σὺ ἐν διηνεκεῖ ἀλλοιώσει καὶκατά τι φθορᾷ, καὶ ὁ κόσμος δὲ ὅλος.

20

Чужой грех оставь там, где он случился.

As occasion shall require, either to thine own understanding, or to that of the universe, or to his, whom thou hast now to do with, let thy refuge be with all speed. To thine own, that it resolve upon nothing against justice. To that of the universe, that thou mayest remember, part of whom thou art. Of his, that thou mayest consider whether in the estate of ignorance, or of knowledge. And then also must thou call to mind, that he is thy kinsman.

Τὸ ἄλλου ἁμάρτημα ἐκεῖ δεῖ καταλιπεῖν.

21

Прекращение действия, остановка порыва и мнения — это будто смерть: в них нет ничего плохого. Переведи взгляд на возраста человека — детство, отрочество, юность, старость: каждый переход тоже смерть. Что тут страшного? Переведи взгляд на те жизни, что ты прожил — при деде, потом при матери, потом при отце. И, находя в них много распадов, перемен и окончаний, спроси себя: что же тут страшного? Вот так же ничего страшного и в окончании, остановке и перемене всей твоей жизни.

As thou thyself, whoever thou art, were made for the perfection and consummation, being a member of it, of a common society; so must every action of thine tend to the perfection and consummation of a life that is truly sociable. What action soever of thine therefore that either immediately or afar off, hath not reference to the common good, that is an exorbitant and disorderly action; yea it is seditious; as one among the people who from such and such a consent and unity, should factiously divide and separate himself.

Ἐνεργείας ἀπόληξις, ὁρμῆς καὶ ὑπολήψεως παῦλα, οἷονθάνατος˙ οὐδὲν κακόν. μέτιθι νῦν ἐπὶ ἡλικίαν, οἷον τὴν παιδικήν,τὴν τοῦ μειρακίου, τὴν νεότητα, τὸ γῆρας˙ καὶ γὰρ τούτων πᾶσαμεταβολή, θάνατος˙ μήτι δεινόν; μέτιθι νῦν ἐπὶ βίον τὸν ὑπὸ τῷπάππῳ, εἶτα τὸν ὑπὸ τῇ μητρί, εἶτα τὸν ὑπὸ τῷ πατρί, καὶ ἄλλαςδὲ πολλὰς διαφθορὰς καὶ μεταβολὰς καὶ ἀπολήξεις εὑρίσκωνἐπερώτα σεαυτόν˙ μήτι δεινόν; οὕτως τοίνυν οὐδὲ ἡ τοῦ ὅλουσου βίου λῆξις καὶ παῦλα καὶ μεταβολή.

22

Беги к своему правящему началу, к началу целого и к началу этого человека. К своему — чтобы сделать его справедливым умом. К началу целого — чтобы вспомнить, чьей ты частью. К началу этого человека — чтобы разобраться, неведение у него или знание, и заодно сообразить, что он тебе сродни.

Children's anger, mere babels; wretched souls bearing up dead bodies, that they may not have their fall so soon: even as it is in that common dirge song.

Τρέχε ἐπὶ τὸ σεαυτοῦ ἡγεμονικὸν καὶ τὸ τοῦ ὅλου καὶ τὸ τούτου.τὸ μὲν σεαυτοῦ, ἵνα νοῦν δικαϊκὸν αὐτὸ ποιήσῃς˙ τὸ δὲ τοῦ ὅλου,ἵνα συμμνημονεύσῃς τίνος μέρος εἶ˙ τὸ δὲ τούτου, ἵνα ἐπιστήσῃςπότερον ἄγνοια ἢ γνώμη, καὶ ἅμα λογίσῃ ὅτι συγγενές.

23

Так же как ты сам — часть, восполняющая гражданский строй, так и каждое твоё действие пусть будет частью, восполняющей жизнь гражданскую. А если какое-то твоё действие не направлено — прямо или издалека — к общественной цели, оно разрывает жизнь, не даёт ей быть единой и сеет раздор: как в народе тот, кто уводит свою долю в сторону от общего согласия.

Go to the quality of the cause from which the effect doth proceed. Behold it by itself bare and naked, separated from all that is material. Then consider the utmost bounds of time that that cause, thus and thus qualified, can subsist and abide.

Ὥσπερ αὐτὸς σὺ πολιτικοῦ συστήματος συμπληρωτικὸς εἶ,οὕτως καὶ πᾶσα πρᾶξίς σου συμπληρωτικὴ ἔστω ζωῆς πολιτικῆς.ἥτις ἐὰν οὖν πρᾶξίς σου μὴ ἔχῃ τὴν ἀναφοράν, εἴτε προσεχῶςεἴτε πόῤῥωθεν, ἐπὶ τὸ κοινωνικὸν τέλος, αὕτη διασπᾷ τὸν βίονκαὶ οὐκ ἐᾷ ἕνα εἶναι καὶ στασιώδης ἐστίν, ὥσπερ ἐν δήμῳ ὁ τὸκαθ αὑτὸν μέρος διιστάμενος ἀπὸ τῆς τοιαύτης συμφωνίας.

24

Детские ссоры и игрушки, «душонки, таскающие мертвецов», — так оно почти видится наяву, ещё отчётливее, чем у Гомера в «Вызывании мёртвых».

Infinite are the troubles and miseries, that thou hast already been put to, by reason of this only, because that for all happiness it did not suffice thee, or, that thou didst not account it sufficient happiness, that thy understanding did operate according to its natural constitution.

Παιδίων ὀργαὶ καὶ παίγνια, καὶ “πνευμάτια νεκροὺς βαστάζοντ”,ὥστε ἐναργέστερον προσπεσεῖν τὸ τῆς Νεκυίας.

25

Иди к качеству причины и, отделив её от вещества, рассмотри её отдельно. Потом ограничь и время — то наибольшее, которое по природе может длиться это самое качество.

When any shall either impeach thee with false accusations, or hatefully reproach thee, or shall use any such carriage towards thee, get thee presently to their minds and understandings, and look in them, and behold what manner of men they be. Thou shalt see, that there is no such occasion why it should trouble thee, what such as they are think of thee. Yet must thou love them still, for by nature they are thy friends. And the Gods themselves, in those things that they seek from them as matters of great moment, are well content, all manner of ways, as by dreams and oracles, to help them as well as others.

Ἴθι ἐπὶ τὴν ποιότητα τοῦ αἰτίου καὶ ἀπὸ τοῦ ὑλικοῦ αὐτὸπεριγράψας θέασαι˙ εἶτα καὶ τὸν χρόνον περιόρισον, ὅσονπλεῖστον ὑφίστασθαι πέφυκε τοῦτο τὸ ἰδίως ποιόν.

26

Ты вынес бесчисленные страдания лишь потому, что тебе не хватало, чтобы твоё правящее начало делало то, для чего оно устроено. Но довольно.

Up and down, from one age to another, go the ordinary things of the world; being still the same. And either of everything in particular before it come to pass, the mind of the universe doth consider with itself and deliberate: and if so, then submit for shame unto the determination of such an excellent understanding: or once for all it did resolve upon all things in general; and since that whatsoever happens, happens by a necessary consequence, and all things indivisibly in a manner and inseparably hold one of another. In sum, either there is a God, and then all is well; or if all things go by chance and fortune, yet mayest thou use thine own providence in those things that concern thee properly; and then art thou well.

Ἀνέτλης μύρια διὰ τὸ μὴ ἀρκεῖσθαι τῷ σῷ ἡγεμονικῷ ποιοῦντιτοιαῦτα, οἷα κατεσκεύασται. ἀλλὰ ἅλις.

27

Когда другой тебя бранит, или ненавидит, или выкрикивает что-то в этом роде, подойди к их душонкам, загляни внутрь и посмотри, каковы они. И увидишь: не стоит рваться из-за того, что они о тебе думают. Быть благожелательным к ним всё-таки надо: по природе они друзья. Да и боги помогают им всячески — через сны, через прорицания — в том самом, чем они так дорожат.

Within a while the earth shall cover us all, and then she herself shall have her change. And then the course will be, from one period of eternity unto another, and so a perpetual eternity. Now can any man that shall consider with himself in his mind the several rollings or successions of so many changes and alterations, and the swiftness of all these rulings; can he otherwise but contemn in his heart and despise all worldly things? The cause of the universe is as it were a strong torrent, it carrieth all away.

Ὅταν ἄλλος ψέγῃ σε ἢ μισῇ ἢ τοιαῦτά τινα ἐκφωνῶσιν, ἔρχουἐπὶ τὰ ψυχάρια αὐτῶν, διέλθε ἔσω καὶ ἴδε ποῖοί τινές εἰσιν. ὄψειὅτι οὐ δεῖ σε σπᾶσθαι, ἵνα τούτοις τί ποτε περὶ σοῦ δοκῇ. εὐνοεῖνμέντοι αὐτοῖς δεῖ˙ φύσει γὰρ φίλοι, καὶ οἱ θεοὶ δὲ παντοίως αὐτοῖςβοηθοῦσι, δἰ ὀνείρων, διὰ μαντειῶν, πρὸς ταῦτα μέντοι, πρὸς ἃἐκεῖνοι διαφέρονται.

28

Круговорот мира — всё то же, снизу вверх и сверху вниз, из века в век. И либо разум целого устремляется на каждую вещь отдельно — и тогда принимай то, к чему он устремляется; либо он устремился однажды, а всё остальное идёт по следствию — тогда чего ты напрягаешься? А в целом — если есть бог, всё хорошо; а если всё случайно, если атомы или что-то неделимое — не будь и сам случайным.

Вскоре нас всех укроет земля; потом и сама она переменится, и то, во что она превратится, будет перемениваться в бесконечность, и то, во что превратится это, — тоже в бесконечность. Кто задумается над этими накатывающимися волнами перемен и превращений и над стремительностью всего смертного — тот научится всё смертное презирать.

And these your professed politicians, the only true practical philosophers of the world, (as they think of themselves) so full of affected gravity, or such professed lovers of virtue and honesty, what wretches be they in very deed; how vile and contemptible in themselves? O man! what ado doest thou keep? Do what thy nature doth now require. Resolve upon it, if thou mayest: and take no thought, whether anybody shall know it or no. Yea, but sayest thou, I must not expect a Plato's commonwealth. If they profit though never so little, I must be content; and think much even of that little progress. Doth then any of them forsake their former false opinions that I should think they profit? For without a change of opinions, alas! what is all that ostentation, but mere wretchedness of slavish minds, that groan privately, and yet would make a show of obedience to reason, and truth? Go too now and tell me of Alexander and Philippus, and Demetrius Phalereus. Whether they understood what the common nature requireth, and could rule themselves or no, they know best themselves. But if they kept a life, and swaggered; I (God be thanked) am not bound to imitate them. The effect of true philosophy is, unaffected simplicity and modesty. Persuade me not to ostentation and vainglory.

Ταὐτά ἐστι τὰ τοῦ κόσμου ἐγκύκλια, ἄνω κάτω, ἐξ αἰῶνος εἰςαἰῶνα. καὶ ἤτοι ἐφ ἕκαστον ὁρμᾷ ἡ τοῦ ὅλου διάνοια˙ ὅπερ εἰἔστιν, ἀποδέχου τὸ ἐκείνης ὁρμητόν˙ ἢ ἅπαξ ὥρμησε, τὰ δὲ λοιπὰκατ ἐπακολούθησιν, καὶ τί ἐντείνῃ; τὸ δὲ ὅλον - εἴτε θεός, εὖἔχει πάντα˙ εἴτε τὸ εἰκῇ, τρόπον [γὰρ] τινα ἄτομοι ἢ ἀμερῆ, μὴκαὶ σὺ εἰκῇ Ἤδη πάντας ἡμᾶς γῆ καλύψει, ἔπειτα καὶ αὐτὴμεταβαλεῖ κἀκεῖνα εἰς ἄπειρον μεταβαλεῖ καὶ πάλιν ἐκεῖνα εἰςἄπειρον. τὰς γὰρ ἐπικυματώσεις τῶν μεταβολῶν καὶ ἀλλοιώσεωνἐνθυμούμενός τις καὶ τὸ τάχος παντὸς θνητοῦ καταφρονήσει.

29

Причина целого — как горный поток: уносит всё. Человек, ты о чём? Сделай то, чего сейчас требует природа. Действуй, если дано, и не озирайся, увидит ли кто. Не надейся на платоновское государство — довольствуйся и тем, если продвинется самая малость, и даже это продвижение считай немалым.

Как же они ничтожны, эти политики, воображающие, будто действуют по-философски, — эти людишки, полные соплей. Кто из них переменит свои взгляды? А без перемены взглядов что это всё, как не рабство стонущих и притворяющихся, будто они послушны? Ну, теперь приведи мне Александра, Филиппа и Деметрия Фалерского. Если они разглядели, чего хочет общая природа, и сами себя воспитали — я за ними пойду. А если они разыгрывали трагедию — никто не приговаривал меня им подражать.

Дело философии просто и скромно. Не уводи меня к напыщенной важности.

From some high place as it were to look down, and to behold here flocks, and there sacrifices, without number; and all kind of navigation; some in a rough and stormy sea, and some in a calm: the general differences, or different estates of things, some, that are now first upon being; the several and mutual relations of those things that are together; and some other things that are at their last. Their lives also, who were long ago, and theirs who shall be hereafter, and the present estate and life of those many nations of barbarians that are now in the world, thou must likewise consider in thy mind. And how many there be, who never so much as heard of thy name, how many that will soon forget it; how many who but even now did commend thee, within a very little while perchance will speak ill of thee. So that neither fame, nor honour, nor anything else that this world doth afford, is worth the while. The sum then of all; whatsoever doth happen unto thee, whereof God is the cause, to accept it contentedly: whatsoever thou doest, whereof thou thyself art the cause, to do it justly: which will be, if both in thy resolution and in thy action thou have no further end, than to do good unto others, as being that, which by thy natural constitution, as a man, thou art bound unto.

Χειμάῤῥους ἡ τῶν ὅλων αἰτία˙ πάντα φέρει. ἄνθρωπε, τί ποτε;ποίησον ὃ νῦν ἡ φύσις ἀπαιτεῖ, ὅρμησον, ἐὰν διδῶται, καὶ μὴπεριβλέπου εἴ τις εἴσεται. μὴ τὴν Πλάτωνος πολιτείαν ἔλπιζε,ἀλλὰ ἀρκοῦ, εἰ τὸ βραχύτατον πρόεισι, καὶ τούτου αὐτοῦ τὴνἔκβασιν ὡς οὐ μικρόν τί ἐστι διανοοῦ. ὡς εὐτελῆ δὲ καὶ τὰπολιτικὰ ταῦτα καί, ὡς οἴεται, φιλοσόφως πρακτικὰ ἀνθρώπια˙μυξῶν μεστά. δόγμα γὰρ αὐτῶν τίς μεταβαλεῖ; χωρὶς δὲ δογμάτωνμεταβολῆς τί ἄλλο ἢ δουλεία στενόντων καὶ πείθεσθαιπροσποιουμένων; ὕπαγε νῦν καὶ Ἀλέξανδρον καὶ Φίλιππον καὶΔημήτριον τὸν Φαληρέα μοι λέγε. ἕψομαι, εἰ εἶδον, τί ἡ κοινὴφύσις ἤθελε, καὶ ἑαυτοὺς ἐπαιδαγώγησαν˙ εἰ δὲ ἐτραγῴδησαν,οὐδείς με κατακέκρικε μιμεῖσθαι. ἁπλοῦν ἐστι καὶ αἰδῆμον τὸφιλοσοφίας ἔργον˙ μή με ἄπαγε ἐπὶ σεμνοτυφίαν.

30

«Смотреть сверху» на бесчисленные стада, бесчисленные таинства, всякое плавание — в бури и в штиль, — и на различия того, что рождается, сходится и исчезает. Подумай и о жизни, которую прожили до тебя другие, и о той, что будет жить после тебя, и о той, которую сейчас живут у варваров. И о том, как много людей, которые даже имени твоего не знают, как много таких, кто тут же его забудет, как много тех, кто сейчас, может быть, тебя хвалит, а вскоре станет поносить. И о том, что ни память, ни слава, ни вообще всё это не стоит разговора.

Many of those things that trouble and straiten thee, it is in thy power to cut off, as wholly depending from mere conceit and opinion; and then thou shalt have room enough.

“Ἄνωθεν ἐπιθεωρεῖν” ἀγέλας μυρίας καὶ τελετὰς μυρίας καὶπλοῦν παντοῖον ἐν χειμῶσι καὶ γαλήναις καὶ διαφορὰς γινομένων,συγγινομένων, ἀπογινομένων. ἐπινοεῖν δὲ καὶ τὸν ὑπ ἄλλων πάλαιβεβιωμένον βίον καὶ τὸν μετὰ σὲ βιωθησόμενον καὶ τὸν νῦν ἐντοῖς βαρβάροις ἔθνεσι βιούμενον˙ καὶ ὅσοι μὲν οὐδὲ ὄνομά σουγινώσκουσιν, ὅσοι δὲ τάχιστα ἐπιλήσονται, ὅσοι δ ἐπαινοῦντεςἴσως νῦν σε τάχιστα ψέξουσι˙ καὶ ὡς οὔτε ἡ μνήμη ἀξιόλογόν γεοὔτε ἡ δόξα οὔτε ἄλλο τι τὸ σύμπαν.

31

Невозмутимость — в отношении того, что приходит от внешней причины; справедливость — в том, что исходит от твоей собственной причины. То есть порыв и действие, завершающиеся в общественном поступке, — потому что это и есть твоё по природе.

To comprehend the whole world together in thy mind, and the whole course of this present age to represent it unto thyself, and to fix thy thoughts upon the sudden change of every particular object. How short the time is from the generation of anything, unto the dissolution of the same; but how immense and infinite both that which was before the generation, and that which after the generation of it shall be. All things that thou seest, will soon be perished, and they that see their corruptions, will soon vanish away themselves. He that dieth a hundred years old, and he that dieth young, shall come all to one.

Ἀταραξία μὲν περὶ τὰ ἀπὸ τῆς ἐκτὸς αἰτίας συμβαίνοντα,δικαιότης δὲ ἐν τοῖς παρὰ τὴν ἐκ σοῦ αἰτίαν ἐνεργουμένοις˙τουτέστιν, ὁρμὴ καὶ πρᾶξις καταλήγουσα ἐπ αὐτὸ τὸ κοινωνικῶςπρᾶξαι ὡς τοῦτό σοι κατὰ φύσιν ὄν.

32

Многое лишнее из того, что тебя тревожит, ты можешь отрезать, ведь оно целиком лежит в твоём мнении. И ты сразу приготовишь себе большое пространство: охватишь мыслью весь мир, продумаешь вечный век и быстрое превращение каждой отдельной вещи, — какой короткий промежуток от рождения до распада, какая бездна до рождения, и как бесконечно то, что после распада.

What are their minds and understandings; and what the things that they apply themselves unto: what do they love, and what do they hate for? Fancy to thyself the estate of their souls openly to be seen. When they think they hurt them shrewdly, whom they speak ill of; and when they think they do them a very good turn, whom they commend and extol: O how full are they then of conceit, and opinion!

Πολλὰ περισσὰ περιελεῖν τῶν ἐνοχλούντων σοι δύνασαι ὅλαἐπὶ τῇ ὑπολήψει σου κείμενα, καὶ πολλὴν εὐρυχωρίαν περιποιήσειςἤδη σεαυτῷ ‹τῷ› τὸν ὅλον κόσμον περιειληφέναι τῇγνώμῃ καὶ τὸν ‹ἀ›ίδιον αἰῶνα περινοεῖν καὶ τὴν τῶν κατὰ μέροςἑκάστου πράγματος ταχεῖαν μεταβολὴν ἐπινοεῖν, ὡς βραχὺ μὲντὸ ἀπὸ γενέσεως μέχρι διαλύσεως, ἀχανὲς δὲ τὸ πρὸ τῆς γενέσεως,ὡς καὶ τὸ μετὰ τὴν διάλυσιν ὁμοίως ἄπειρον.

33

Всё, что ты видишь, очень скоро исчезнет. И те, кто увидел, как оно исчезает, — сами очень скоро исчезнут. И тот, кто умер в глубокой старости, сравняется с умершим безвременно.

Loss and corruption, is in very deed nothing else but change and alteration; and that is it, which the nature of the universe doth most delight in, by which, and according to which, whatsoever is done, is well done. For that was the estate of worldly things from the beginning, and so shall it ever be. Or wouldest thou rather say, that all things in the world have gone ill from the beginning for so many ages, and shall ever go ill? And then among so many deities, could no divine power be found all this while, that could rectify the things of the world? Or is the world, to incessant woes and miseries, for ever condemned?

Πάντα ὅσα ὁρᾷς τάχιστα φθαρήσεται καὶ οἱ φθειρόμενα αὐτὰἐπιδόντες τάχιστα καὶ αὐτοὶ φθαρήσονται καὶ ὁ ἐσχατόγηρωςἀποθανὼν εἰς ἴσον καταστήσεται τῷ προώρῳ.

34

Каковы их правящие начала, о чём они хлопочут, из-за чего любят и чтут, — воспринимай их души обнажёнными. Когда им кажется, что они вредят хулой или помогают похвалой, — какое же в этом самомнение.

How base and putrid, every common matter is! Water, dust, and from the mixture of these bones, and all that loathsome stuff that our bodies do consist of: so subject to be infected, and corrupted. And again those other things that are so much prized and admired, as marble stones, what are they, but as it were the kernels of the earth? gold and silver, what are they, but as the more gross faeces of the earth? Thy most royal apparel, for matter, it is but as it were the hair of a silly sheep, and for colour, the very blood of a shell-fish; of this nature are all other things. Thy life itself, is some such thing too; a mere exhalation of blood: and it also, apt to be changed into some other common thing.

Τίνα τὰ ἡγεμονικὰ τούτων καὶ περὶ οἷα ἐσπουδάκασι καὶ δἰοἷα φιλοῦσι καὶ τιμῶσι˙ γυμνὰ νόμιζε βλέπειν τὰ ψυχάρια αὐτῶν.ὅτε δοκοῦσι βλάπτειν ψέγοντες ἢ ὠφελεῖν ἐξυμνοῦντες, ὅση οἴησις.

35

Потеря — не что иное, как перемена. А перемене радуется природа целого: по ней всё происходит как надо. От века всё рождалось в таком же виде, и в бесконечность будет рождаться такое же. Так с чего же ты говоришь, что всё всегда шло плохо и всегда будет идти плохо, — что среди стольких богов так и не нашлось силы это исправить, и мир обречён пребывать в непрерывных бедах?

Will this querulousness, this murmuring, this complaining and dissembling never be at an end? What then is it, that troubleth thee? Doth any new thing happen unto thee? What doest thou so wonder at? At the cause, or the matter? Behold either by itself, is either of that weight and moment indeed? And besides these, there is not anything. But thy duty towards the Gods also, it is time thou shouldst acquit thyself of it with more goodness and simplicity.

Ἡ ἀποβολὴ οὐδὲν ἄλλο ἐστὶν ἢ μεταβολή. τούτῳ δὲ χαίρει ἡτῶν ὅλων φύσις, καθ ἣν πάντα καλῶς γίνεται. ἐξ αἰῶνος ὁμοειδῶςἐγίνετο καὶ εἰς ἄπειρον τοιαῦθ ἕτερα ἔσται. τί οὖν λέγεις ὅτιἐγίνετό τε πάντα ‹ἀεὶ κακῶς› [ὃ] καὶ πάντα ἀεὶ κακῶς ἔσται καὶοὐδεμία ἄρα δύναμις ἐν τοσούτοις θεοῖς ἐξευρέθη ποτὲ ἡδιορθώσουσα ταῦτα, ἀλλὰ κατακέκριται ὁ κόσμος ἐν ἀδιαλείπτοιςκακοῖς συνέχεσθαι;

36

Гнилость того вещества, которое лежит под каждой вещью: вода, пыль, косточки, вонь. А если иначе — то мрамор это затвердевшие мозоли земли, золото и серебро — её осадок, одежда — волоски животных, пурпур — кровь ракушки; и всё прочее в том же роде. И дыхание жизни — тоже такое же: одно переходит в другое.

It is all one to see these things for a hundred of years together or but for three years.

Τὸ σαπρὸν τῆς ἑκάστῳ ὑποκειμένης ὕλης˙ ὕδωρ, κόνις, ὀστάρια,γράσος, ἢ πάλιν˙ πῶροι γῆς τὰ μάρμαρα καὶ ὑποστάθμαι ὁ χρυσός,ὁ ἄργυρος, καὶ τριχία ἡ ἐσθὴς καὶ αἷμα ἡ πορφύρα, καὶ τὰ ἄλλαπάντα τοιαῦτα. καὶ τὸ πνευματικὸν δὲ ἄλλο τοιοῦτον καὶ ἐκτούτων εἰς ταῦτα μεταβάλλον.

37

Довольно этой жалкой жизни, ворчания и обезьянничанья. Что ты мечешься? Что тут нового? Что тебя выбивает из равновесия? Причина? Посмотри на неё. Или вещество? Посмотри и на него. Кроме этого ничего нет. А перед богами стань наконец проще и лучше.

If he have sinned, his is the harm, not mine. But perchance he hath not.

Ἅλις τοῦ ἀθλίου βίου καὶ γογγυσμοῦ καὶ πιθηκισμοῦ. - τίταράσσῃ; τί τούτων καινόν; τί σε ἐξίστησι; τὸ αἴτιον; ἴδε αὐτό.ἀλλ ἡ ὕλη; ἴδε αὐτήν. ἔξω δὲ τούτων οὐδέν ἐστιν˙ ἀλλὰ καὶπρὸς τοὺς θεοὺς ἤδη ποτὲ ἁπλούστερος καὶ χρηστότερος γενοῦ.

38

Всё равно — наблюдать это сто лет или три года.

Either all things by the providence of reason happen unto every particular, as a part of one general body; and then it is against reason that a part should complain of anything that happens for the good of the whole; or if, according to Epicurus, atoms be the cause of all things and that life be nothing else but an accidentary confusion of things, and death nothing else, but a mere dispersion and so of all other things: what doest thou trouble thyself for?

Ἴσον τὸ ἑκατὸν ἔτεσι καὶ τὸ τρισὶ ταῦτα ἱστορῆσαι.

39

Если он согрешил — там и зло. А может, он и не согрешил.

Sayest thou unto that rational part, Thou art dead; corruption hath taken hold on thee? Doth it then also void excrements? Doth it like either oxen, or sheep, graze or feed; that it also should be mortal, as well as the body?

Εἰ μὲν ἥμαρτεν, ἐκεῖ τὸ κακόν. τάχα δ οὐχ ἥμαρτεν.

40

Либо всё исходит из одного разумного источника и приключается, как с одним телом, — и тогда части не следует пенять на то, что происходит ради целого. Либо — атомы, и ничего, кроме мешанины и разбрасывания; чего же ты мечешься? Скажи правящему началу: «Ты умерло, ты испорчено, ты одичало, ты притворяешься, ты стадное, ты пасёшься».

Either the Gods can do nothing for us at all, or they can still and allay all the distractions and distempers of thy mind. If they can do nothing, why doest thou pray? If they can, why wouldst not thou rather pray, that they will grant unto thee, that thou mayst neither fear, nor lust after any of those worldly things which cause these distractions and distempers of it? Why not rather, that thou mayst not at either their absence or presence, be grieved and discontented: than either that thou mayst obtain them, or that thou mayst avoid them? For certainly it must needs be, that if the Gods can help us in anything, they may in this kind also. But thou wilt say perchance, 'In those things the Gods have given me my liberty: and it is in mine own power to do what I will.' But if thou mayst use this liberty, rather to set thy mind at true liberty, than wilfully with baseness and servility of mind to affect those things, which either to compass or to avoid is not in thy power, wert not thou better? And as for the Gods, who hath told thee, that they may not help us up even in those things that they have put in our own power? whether it be so or no, thou shalt soon perceive, if thou wilt but try thyself and pray. One prayeth that he may compass his desire, to lie with such or such a one, pray thou that thou mayst not lust to lie with her. Another how he may be rid of such a one; pray thou that thou mayst so patiently bear with him, as that thou have no such need to be rid of him. Another, that he may not lose his child. Pray thou that thou mayst not fear to lose him. To this end and purpose, let all thy prayer be, and see what will be the event.

Ἤτοι ἀπὸ μιᾶς πηγῆς νοερᾶς πάντα ὡς ἑνὶ σώματι ἐπισυμβαίνεικαὶ οὐ δεῖ τὸ μέρος τοῖς ὑπὲρ τοῦ ὅλου γινομένοις μέμφεσθαι˙ἢ ἄτομοι καὶ οὐδὲν ἄλλο ἢ κυκεὼν καὶ σκεδασμός˙ τί οὖνταράσσῃ; τῷ ἡγεμονικῷ λέγειν˙ τέθνηκας, ἔφθαρσαι, τεθηρίωσαι,ὑποκρίνῃ, συναγελάζῃ, βόσκῃ;

41

Либо боги ничего не могут, либо могут. Если не могут — что ты молишься? А если могут, то почему бы тебе не молиться лучше о том, чтобы они дали тебе ни одного из этих состояний не бояться, ни одного не желать, ни одному не огорчаться, — а не о том, чтобы оно наступило или не наступило? Ведь если боги вообще могут помогать людям, то и в этом они могут помочь.

Но ты, пожалуй, скажешь: «Это боги оставили в моей власти». А не лучше ли пользоваться тем, что в твоей власти, со свободой, чем спорить из-за того, что не в твоей, с рабством и унижением? И кто тебе сказал, что и в том, что в нашей власти, боги не участвуют? Начни-ка молиться вот о чём — и увидишь.

Один молится: «Как бы мне с нею лечь». А ты — «Как бы мне этого не хотеть». Другой: «Как бы мне от него избавиться». А ты — «Как бы мне не нуждаться в том, чтобы от него избавляться». Третий: «Как бы мне не потерять ребёнка». А ты — «Как бы мне не бояться потерять». Переверни все молитвы вот так — и посмотри, что получится.

'In my sickness' (saith Epicurus of himself:) 'my discourses were not concerning the nature of my disease, neither was that, to them that came to visit me, the subject of my talk; but in the consideration and contemplation of that, which was of especial weight and moment, was all my time bestowed and spent, and among others in this very thing, how my mind, by a natural and unavoidable sympathy partaking in some sort with the present indisposition of my body, might nevertheless keep herself free from trouble, and in present possession of her own proper happiness. Neither did I leave the ordering of my body to the physicians altogether to do with me what they would, as though I expected any great matter from them, or as though I thought it a matter of such great consequence, by their means to recover my health: for my present estate, methought, liked me very well, and gave me good content.' Whether therefore in sickness (if thou chance to sicken) or in what other kind of extremity soever, endeavour thou also to be in thy mind so affected, as he doth report of himself: not to depart from thy philosophy for anything that can befall thee, nor to give ear to the discourses of silly people, and mere naturalists.

Ἤτοι οὐδὲν δύνανται οἱ θεοὶ ἢ δύνανται. εἰ μὲν οὖν μὴδύνανται, τί εὔχῃ; εἰ δὲ δύνανται, διὰ τί οὐχὶ μᾶλλον εὔχῃ διδόναιαὐτοὺς τὸ μήτε φοβεῖσθαί τι τούτων μήτε ἐπιθυμεῖν τινος τούτωνμήτε λυπεῖσθαι ἐπί τινι τούτων, μᾶλλον ἤπερ τὸ μὴ παρεῖναί τιτούτων ἢ τὸ παρεῖναι; πάντως γάρ, εἰ δύνανται συνεργεῖνἀνθρώποις, καὶ εἰς ταῦτα δύνανται συνεργεῖν. ἀλλὰ ἴσως ἐρεῖςὅτι˙ ἐπ ἐμοὶ αὐτὰ οἱ θεοὶ ἐποίησαν. εἶτα οὐ κρεῖσσον χρῆσθαιτοῖς ἐπὶ σοὶ μετ ἐλευθερίας ἢ διαφέρεσθαι πρὸς τὰ μὴ ἐπὶ σοὶμετὰ δουλείας καὶ ταπεινότητος; τίς δέ σοι εἶπεν ὅτι οὐχὶ καὶ εἰςτὰ ἐφ ἡμῖν οἱ θεοὶ συλλαμβάνουσιν; ἄρξαι γοῦν περὶ τούτωνεὔχεσθαι καὶ ὄψει. οǷτος εὔχεται˙ πῶς κοιμηθῶ μετ ἐκείνης˙σύ˙ πῶς μὴ ἐπιθυμήσω τοῦ κοιμηθῆναι μετ ἐκείνης. ἄλλος˙ πῶςστερηθῶ ἐκείνου˙ σύ˙ πῶς μὴ χρῄζω τοῦ στερηθῆναι. ἄλλος˙πῶς μὴ ἀποβάλω τὸ τεκνίον˙ σύ˙ πῶς μὴ φοβηθῶ ἀποβαλεῖν.ὅλως ὧδε ἐπίστρεψον τὰς εὐχὰς καὶ θεώρει τί γίνεται.

42

Эпикур говорит: «Во время болезни я не разговаривал о страданиях плоти и не болтал на эти темы с теми, кто приходил меня проведать; я продолжал заниматься главным — наукой о природе, — и при этом был занят вот чем: как разум, хоть и принимает на себя такие движения слабой плоти, остаётся невозмутимым, храня своё собственное благо. И врачам, — говорит он, — я не давал важничать так, будто они что-то великое делают, а моя жизнь шла хорошо и достойно».

Делай и ты то же, что он, — и в болезни, если заболеешь, и в любом ином затруднении: не отступать от философии, что бы ни случилось, и не болтать о пустяках со всяким невеждой и несведущим в природе — это общее правило всякой школы. Будь занят только тем, что делаешь сейчас, и тем орудием, которым делаешь.

It is common to all trades and professions to mind and intend that only, which now they are about, and the instrument whereby they work.

Ὁ Ἐπίκουρος λέγει ὅτι˙ “ἐν τῇ νόσῳ οὐκ ἦσάν μοι αἱ ὁμιλίαιπερὶ τῶν τοῦ σωματίου παθῶν οὐδὲ πρὸς τοὺς εἰσιόντας τοιαῦτάτινα, φησίν, ἐλάλουν, ἀλλὰ τὰ προηγούμενα φυσιολογῶν διετέλουνκαὶ πρὸς αὐτῷ τούτῳ ὤν, πῶς ἡ διάνοια συμμεταλαμβάνουσατῶν ἐν τῷ σαρκιδίῳ τοιούτων κινήσεων ἀταρακτεῖ τὸ ἴδιονἀγαθὸν τηροῦσα. οὐδὲ τοῖς ἰατροῖς ἐμπαρεῖχον, φησί, καταφρυάττεσθαιὥς τι ποιοῦσιν, ἀλλὰ ὁ βίος ἤγετο εὖ καὶ καλῶς.” ταὐτὰοὖν ἐκείνῳ, ἐν νόσῳ, ἐὰν νοσῇς καὶ ἐν ἄλλῃ τινὶ περιστάσει˙ τὸγὰρ μὴ ἀφίστασθαι φιλοσοφίας ἐν οἵοις δήποτε τοῖς προσπίπτουσιμηδὲ ἰδιώτῃ καὶ ‹ἀ›φυσιολόγῳ συμφλυαρεῖν, πάσης αἱρέσεωςκοινόν. πρὸς μόνῳ τῷ νῦν πρασσομένῳ εἶναι καὶ τῷ ὀργάνῳ, δἰοǷ πράσσεις.

43

Когда тебе становится невыносимо от чьей-то наглости, сразу спроси себя: «А может ли быть, чтобы в мире не было наглых?» Не может. Так не требуй невозможного. Вот и этот — один из тех наглых, которым неизбежно быть в мире. Так же держи под рукой ответ и о плуте, и о предателе, и обо всяком, кто в чём-то ошибается: как только напомнишь себе, что такому роду людей быть необходимо, — станешь мягче к каждому из них.

Полезно и ещё одно соображение — сразу подумать, какую добродетель природа дала человеку против этой самой ошибки. Ведь она дала противоядием: против неблагодарного — кротость, против другого — какую-нибудь другую силу. А вообще тебе же и дозволено переучить заблудшего: ведь всякий грешащий промахивается мимо своей собственной цели и заблуждается.

И в чём, собственно, тебе вред? Ни один из тех, на кого ты злишься, не сделал ничего такого, от чего твой разум стал бы хуже; а ведь всё твоё зло и весь твой вред только в нём. И что тут худого и странного, если невежа делает дела невежи? Смотри, не себя ли тебе скорее винить за то, что ты не предвидел, что он так поступит? У тебя же были в разуме основания сообразить, что он, вероятнее всего, именно так и поступит, — а ты позабыл и удивляешься, что он согрешил.

Особенно же когда жалуешься на неверного и неблагодарного — обращай взгляд на самого себя. Ведь это ты явно виноват: либо в том, что поверил, будто человек с такой душой сохранит верность, либо в том, что, оказывая услугу, оказывал её не до конца — не так, чтобы тут же, из самого своего поступка, получить всю полноту плода.

Чего тебе ещё, человек? Сделал добро другому человеку — разве этого мало? Ты поступил по своей природе — и ищешь за это платы? Как если бы глаз требовал награды за то, что видит, или ноги — за то, что ходят. Ведь как они созданы для этого дела, и действуя сообразно своему устройству, получают своё, — так и человек создан помогать ближнему; и всякий раз, когда он делает что-то благое или хотя бы содействует в безразличных делах, — он делает то, ради чего устроен, и получает то, что ему причитается.

When at any time thou art offended with any one's impudency, put presently this question to thyself: 'What? Is it then possible, that there should not be any impudent men in the world! Certainly it is not possible.' Desire not then that which is impossible. For this one, (thou must think) whosoever he be, is one of those impudent ones, that the world cannot be without. So of the subtile and crafty, so of the perfidious, so of every one that offendeth, must thou ever be ready to reason with thyself. For whilst in general thou dost thus reason with thyself, that the kind of them must needs be in the world, thou wilt be the better able to use meekness towards every particular. This also thou shalt find of very good use, upon every such occasion, presently to consider with thyself, what proper virtue nature hath furnished man with, against such a vice, or to encounter with a disposition vicious in this kind. As for example, against the unthankful, it hath given goodness and meekness, as an antidote, and so against another vicious in another kind some other peculiar faculty. And generally, is it not in thy power to instruct him better, that is in an error? For whosoever sinneth, doth in that decline from his purposed end, and is certainly deceived, And again, what art thou the worse for his sin? For thou shalt not find that any one of these, against whom thou art incensed, hath in very deed done anything whereby thy mind (the only true subject of thy hurt and evil) can be made worse than it was. And what a matter of either grief or wonder is this, if he that is unlearned, do the deeds of one that is unlearned? Should not thou rather blame thyself, who, when upon very good grounds of reason, thou mightst have thought it very probable, that such a thing would by such a one be committed, didst not only not foresee it, but moreover dost wonder at it, that such a thing should be. But then especially, when thou dost find fault with either an unthankful, or a false man, must thou reflect upon thyself. For without all question, thou thyself art much in fault, if either of one that were of such a disposition, thou didst expect that he should be true unto thee: or when unto any thou didst a good turn, thou didst not there bound thy thoughts, as one that had obtained his end; nor didst not think that from the action itself thou hadst received a full reward of the good that thou hadst done. For what wouldst thou have more? Unto him that is a man, thou hast done a good turn: doth not that suffice thee? What thy nature required, that hast thou done. Must thou be rewarded for it? As if either the eye for that it seeth, or the feet that they go, should require satisfaction. For as these being by nature appointed for such an use, can challenge no more, than that they may work according to their natural constitution: so man being born to do good unto others whensoever he doth a real good unto any by helping them out of error; or though but in middle things, as in matter of wealth, life, preferment, and the like, doth help to further their desires he doth that for which he was made, and therefore can require no more.

Ὅταν τινὸς ἀναισχυντίᾳ προσκόπτῃς, εὐθὺς πυνθάνου σεαυτοῦ˙δύνανται οὖν ἐν τῷ κόσμῳ ἀναίσχυντοι μὴ εἶναι; οὐ δύνανται˙μὴ οὖν ἀπαίτει τὸ ἀδύνατον˙ εἷς γὰρ καὶ οǷτός ἐστινἐκείνων τῶν ἀναισχύντων, οὓς ἀνάγκη ἐν τῷ κόσμῳ εἶναι. τὸ δαὐτὸ καὶ ἐπὶ τοῦ πανούργου καὶ ἐπὶ τοῦ ἀπίστου καὶ παντὸς τοῦὁτιοῦν ἁμαρτάνοντος ἔστω σοι πρόχειρον˙ ἅμα γὰρ τῷ ὑπομνησθῆναιὅτι τὸ γένος τῶν τοιούτων ἀδύνατόν ἐστι μὴ ὑπάρχειν,εὐμενέστερος ἔσῃ πρὸς τοὺς καθ ἕνα. εὔχρηστον δὲ κἀκεῖνο εὐθὺςἐννοεῖν, τίνα ἔδωκεν ἡ φύσις τῷ ἀνθρώπῳ ἀρετὴν πρὸς τοῦτοτὸ ἁμάρτημα˙ ἔδωκε γὰρ ὡς ἀντιφάρμακον πρὸς μὲν τὸν ἀγνώμονατὴν πρᾳότητα, πρὸς δὲ ἄλλον ἄλλην τινὰ δύναμιν, ὅλως δὲ ἔξεστίσοι μεταδιδάσκειν τὸν πεπλανημένον˙ πᾶς δὲ ὁ ἁμαρτάνωνἀφαμαρτάνει τοῦ προκειμένου καὶ πεπλάνηται. τί δὲ καὶβέβλαψαι; εὑρήσεις γὰρ μηδένα τούτων, πρὸς οὓς παροξύνῃ,πεποιηκότα τι τοιοῦτον ἐξ οǷ ἡ διάνοιά σου χείρων ἔμελλεγενήσεσθαι˙ τὸ δὲ κακόν σου καὶ τὸ βλαβερὸν ἐνταῦθα πᾶσαντὴν ὑπόστασιν ἔχει. τί δαὶ κακὸν ἢ ξένον γέγονεν, εἰ ὁ ἀπαίδευτοςτὰ τοῦ ἀπαιδεύτου πράσσει; ὅρα μὴ σεαυτῷ μᾶλλον ἐγκαλεῖνὀφείλῃς, ὅτι οὐ προσεδόκησας τοῦτον τοῦτο ἁμαρτήσεσθαι˙ σὺγὰρ καὶ ἀφορμὰς ἐκ τοῦ λόγου εἶχες πρὸς τὸ ἐνθυμηθῆναι ὅτιεἰκός ἐστι τοῦτον τοῦτο ἁμαρτήσεσθαι, καὶ ὅμως ἐπιλαθόμενοςθαυμάζεις εἰ ἡμάρτηκεν. μάλιστα δέ, ὅταν ὡς ἀπίστῳ ἢ ἀχαρίστῳμέμφῃ, εἰς ἑαυτὸν ἐπιστρέφου˙ προδήλως γὰρ σὸν τὸ ἁμάρτημα,εἴτε περὶ τοῦ τοιαύτην τὴν διάθεσιν ἔχοντος ἐπίστευσας ὅτι τὴνπίστιν φυλάξει, εἴτε τὴν χάριν διδοὺς μὴ καταληκτικῶς ἔδωκαςμηδὲ ὥστε ἐξ αὐτῆς τῆς σῆς πράξεως εὐθὺς ἀπειληφέναι πάντατὸν καρπόν. τί γὰρ πλέον θέλεις εὖ ποιήσας, ἄνθρωπε; οὐκ ἀρκεῖτοῦτο, ὅτι κατὰ φύσιν τὴν σήν τι ἔπραξας, ἀλλὰ τούτου μισθὸνζητεῖς; ὡσεὶ ὁ ὀφθαλμὸς ἀμοιβὴν ἀπῄτει, ὅτι βλέπει, ἢ οἱ πόδες,ὅτι βαδίζουσιν. ὥσπερ γὰρ ταῦτα πρὸς τόδε τι γέγονεν, ὅπερκατὰ τὴν ἰδίαν κατασκευὴν ἐνεργοῦντα ἀπέχει τὸ ἴδιον, οὕτωςκαὶ ὁ ἄνθρωπος εὐεργετικὸς πεφυκώς, ὁπόταν τι εὐεργετικὸν ἢἄλλως εἰς τὰ μέσα συνεργητικὸν πράξῃ, πεποίηκε πρὸς ὃ κατεσκεύασται,καὶ ἔχει τὸ ἑαυτοῦ. Κατηγορία:Υποσελίδες fr:Pensées pour moi-même/Livre IX